Арзуманян Р.В. "Третья стратегия противовеса: реакция Пентагона на новые угрозы"
Материал разместил: Арзуманян РачьяДата публикации: 13-03-2017
Рассматриваются ключевые элементы разрабатываемой в настоящее время третьей стратегии противовеса США. Понимание новой стратегии требует хотя бы краткого знакомства с предыдущими инициативами подобного рода, представ-ляющими собой примеры успешных долгосрочных гранд-стратегий США с целью формирования противовеса количественному преимуществу Советского Союза в конвенциональных силах на основе американского технологического преимущества. Также рассматриваются операционные и стратегические недостатки существующего американского подхода к проецированию военной мощи. Новая стратегия противовеса должна стимулировать инвестиции в прорывные технологии, которые должны поддержать и развить американское военное доминирование в XXI веке и гарантировать вооруженным силам США успешное оперирование в среде безопасности, насыщенной высокоточными системами оружия и автономными беспилотными системами. Результатом реализации тре-тьей стратеги противовеса последующие 10–15 лет должно стать создание во-оруженных сил, способных обеспечить стремительные адаптабельные возмож-ности по проецированию глобальной военной мощи.

На протяжении нескольких последних десятилетий США втянуты в военные кампании, предполагающие широкое использование иррегулярных военных действий, борьбу против глобального терроризма. Это вынуждает их идти на сокращение расходов на оборону с целью уменьшения объема государственного долга. Сталкиваясь с необходимостью жесткой бюджетной экономии, американские вооруженные силы тем не менее вынуждены противостоять широкому диапазону глобальных и региональных вызовов безопасности. В Европе это необходимость противодействовать России, которая в результате разворачивающейся военной модернизации вновь в состоянии утверждать свое влияние в ближнем зарубежье. На Ближнем Востоке военные действия охватывают территорию Сирии, Ирака и пограничные районы Турции. Исламское государство Ирака и Леванта (ИГИЛ) намерено переформатировать Большой Ближний Восток, распространяя метастазы радикального исламизма по всему Ближнему Востоку, Азии и Африке. Иран продолжает военную модернизацию, в частности, расширяя свой арсенал баллистических ракет. В Средней Азии режимы постсоветских государств остаются хрупкими, уровень безопасности в Афганистане также остается незначительным и вероятно ухудшится. В Восточной Азии нестабильная и воинственная Северная Корея, обладающая ядерным оружием и ракетными технологиями, шантажирует страны региона. Китай стремится реализовать стратегию, основанную на создании сети преграждения доступа/блокирования зоны (ПД/БЗ) (anti-access and area-denial (A2/AD))[1] в Южно-Китайском море против США, используя новые подрывные технологий (disruptive technologies), подтачивающие традиционные источники американского военного преимущества.

Пентагон оказался не готов к проявившимся вызовам американскому военно-технологическому превосходству и необходимости усилий по поддержанию своего технологического преимущества, достаточно трезво оценивая перспективы США по удержанию позиций единственной военно-технологической сверхдержавы в мире к 2030 году. Продолжающийся рост финансово-экономической и военной мощи Китая, военная модернизация России будут накладываться на традиционные и новые региональные и глобальные вызовы и угрозы. Без серьезной политики и стратегии, нацеленных на поддержание прорывных технологий, американская военная мощь будет постепенно уменьшаться[2]. Если Соединенные Штаты будут предпринимать необходимые меры уже сегодня, то им будет сложно удержать неоспоримое технологическое первенство.

По мнению заместителя министра обороны Р. Уорка, «[США] полагались на прорывные технологии, начиная с [1945]», но они «полагались на нее так долго, что они стали неуклонно разъедаться»[3]. Что же изменилось с точки зрения Вашингтона: «Вследствие того что США находились в состоянии войны в течение прошлых тринадцати лет, остальная часть мира и потенциальные противники видели, как [США] воюют. Они смотрели на преимущества [США], изучили и проанализировали их, стремясь найти слабые места, приступив затем к созданию способов противодействия технологическому превосходству»[4].

Формирование новых угроз происходит на фоне «уменьшения возможностей и мощи наших союзников» и роста возможностей потенциальных противников. Сегодня «почти вся наша боевая мощь сосредоточена в Соединенных Штатах, и мы думаем о быстром оперировании вооруженными силами от одного ТВД к другому». Это означает, что «если противник примет решение напасть, он будет иметь возможность выбрать время и место и получит преимущество в силах на первом этапе». Кроме того, благодаря уменьшению технологического разрыва между США и потенциальными противниками последние в состоянии, например, наносить глобальные высокоточные ракетные удары такого же объема, что и Соединенные Штаты[5].

Имеющаяся эрозия американской способности проецировать военную мощь приводит к многочисленным каскадам эффектов, влияющих на кризисную стабильность регионов, к сомнениям союзников в американских гарантиях безопасности и способности к конвенциональному сдерживанию. Угроза на высшем уровне была озвучена в выступлении министра обороны Ч. Хейгела в конце лета 2014 года, когда он подчеркнул масштаб опасности военно-технологическому превосходству США и необходимости целенаправленных усилий для ее преодоления[6].

Подрывные технологии и разрушительное оружие, когда-то находившиеся исключительно в распоряжении только передовых стран, широко распространились. Они ищутся или приобретаются простыми вооруженными силами и террористическими группами. Между тем Китай и Россия пытались закрыть технологический разрыв, преследуя и финансируя долгосрочные, всесторонние военные программы модернизации.

Они также развивают возможности по ведению противокорабельной, противовоздушной, противокосмической, кибер- и электронной войн и специальных операций, которые, как представляется, разработаны в достаточной степени, чтобы противостоять традиционным американским военным преимуществам — в частности нашей способности проецировать мощь в любой регион мира посредством самолетов, судов, наземных войск и поставок[7].

Откликом на вызов стала заявленная во время выступления новая «Инновационная инициатива министерства обороны» (Defense Innovation Initiative), которая должна «развиться в меняющую правила игры третью стратегию противовеса (3СП)», поддерживающую «конкурентное преимущество американских вооруженных сил»[8]. Начинается новый период соперничества великих держав, требующий разработки «прочной гранд-стратегии… и Соединенные Штаты должны тщательно отнестись к своим большим, но все же ограниченным ресурсам», говорит заместитель министра обороны Р. Уорк, ответственный за разработку третьей стратегии противовеса в Пентагоне[9].

Начиная с конца Второй мировой войны, Соединенные Штаты уже сталкивались с аналогичными периодами, когда было необходимо разработать отклик на вызовы международной безопасности, одновременно обуздывая расходы на оборону. Речь идет о «Новом взгляде» (New Look) президента Д.-Д. Эйзенхауэра в начале 1950-х годов и «Стратегии противовеса» (Offset Strategy) министра обороны Г. Брауна в середине 1970-х годов. В обоих случаях речь шла о формировании противовеса количественному преимуществу Советского Союза в конвенциональных силах на основе американского технологического преимущества. В 1950-х годах стратегия приняла форму разработки многочисленного и разнообразного ядерного арсенала, дальних систем доставки оружия, а также активной и пассивной обороны. Примерно четверть века спустя отклик формировался на основе эффективной интеграции новых технологий в сфере ИТ, коммуникаций и сети, а также разработки новых военных доктрин и организационных форм[10].

Высшее военное руководство Пентагона неоднократно указывало, что именно вторая стратегия противовеса 1970-х годов служит основной моделью для осмысления вызова и выстраивания новой — уже третьей стратегии противовеса[11]. Это во многом оправданный подход, так как именно вторая стратегия противовеса оформила облик американской военной машины, а проецирование военной мощи сделало таким точным, управляемым и эффективным[12]. Возможности, которые наглядно стали видны во время первой войны в Персидском заливе 1990–1991 годов и развивались позже в рамках концепций сетецентричных войн. Однако вследствие крушения СССР формирующееся военно-технологи­ческое превосходство США демонстрировалось над хорошо вооруженным, но неопытным региональным центром силы — Ираком в 1990–1991 годы, затем над еще более слабыми противниками, такими как Югославия, Талибан в Афганистане, Ирак 12 лет спустя. Данные военные кампании не соответствовали начальным установкам стратегии, и США так и не смогли испытать достижения в рамках второй стратегии противовеса против достойного противника, способного на равных вести конвенциональную войну, не говоря о возможности войны с противником, обладающим ядерным оружием[13]

Таким образом, новая стратегия противовеса должна стимулировать инвестиции в инновационные технологии, которые «поддержат и разовьют американское военное доминирование в XXI веке»[14]. Вашингтон понимает, что процессы глобализации приводят к распространению оборонных технологий по всему миру, когда под угрозой оказывается долгосрочное преимущество США в системах раннего обнаружения и высокоточного удара[15]. Действительно, быстрое распространение технологий двойного назначения, автономных систем оружия, качественное усиление возможностей проводить стратегию, опирающуюся на сети ПД/БЗ, выравнивают возможности стран в военном строительстве и проведении будущих войн.

Чтобы справиться с вызовами и сохранить отрыв от прочих стран, 3СП должна предполагать инвестиции в такие подрывные технологии, как робототехника, автономные системы, системы искусственного интеллекта, 3D-печать, разработку и интеграцию сложных систем, оружие на основе направленной энергии и пр. Кроме того, имеется жесткая необходимость в разработке новых «оперативных концепций и организационных конструктов», которые гарантировали бы проведение эффективных аэрокосмических, наземных, надводных и подводных операций, а также сложных операций с применением прорывных технологий[16]. Одним из результатов данной стратегии должно стать создание сети глобальной разведки и удара (СГРиУ) (global surveillance and strike), обеспечивающей способность проецирования военной мощи против большого круга ожидаемых угроз[17].

Другой особенностью среды безопасности XXI века является размывание границ между внешними ТВД и территорией США, когда противник будет иметь возможность замедлить развертывание американских сил, в том числе, проводя кибероперации. По мнению Р. Уорка, возможно, «вы окажетесь под интенсивной кибератакой еще до того, как начнете перемещать войска на ТВД»[18]. Усилия Пентагона по улучшению кибер-стратегии должны быть направлены на повышение защищенности военных сетей, укрепление национальной информационной инфраструктуры против сетевых атак, а также развитие наступательных кибер-возможностей, которые могли бы сдержать нападение.

Классическое определение войны К. фон Клаузевица, как дуэли и противоборства с целью навязать противнику свою волю, напоминает о ее интерактивной природе, когда любые инновации, включая и технологические, вызывают ответную реакцию противника. Учитывая скорость технологического прогресса, сохранение военно-технологического преимущества в XXI веке требует непрерывных усилий, так как огромное количество доступных технологий позволяет потенциальным противникам подготовить асимметричный отклик, используя неожиданный набор технологий, доктрин, операционных и тактических решений. Чтобы справиться с подобным вызовом, система безопасности и военная организация государства должны быть адаптабельными[19]. Р. Уорк в своем докладе в Колледже Армии США напоминает слова профессора К. Крейна (Conrad Crane), что имеется два способа противоборства вооруженным силам США — асимметричный и глупый. Военное строительство не может исходить из предположения, что потенциальные противники выберут опцию глупого поведения. И если они адаптируются, формируя асимметричный отклик, США также должны быть готовы к адаптабельному поведению[20].

Третья стратегия противовеса стремится поставить потенциальных противников перед множеством дилемм и угроз, относящихся к нескольким родам войск, разворачивающихся во множестве доменов и охватывающих весь континуум войны — от стратегического до тактического. Попытки сузить военное противоборство до одного рода войск, домена или уровня войны в таких условиях ведут к поражению. Таким образом, реальная сущность 3СП заключается в атаке противника на всех доменах и уровнях войны, с целью сделать невозможной его адаптацию и нанести поражение до того, как он окажется в состоянии адаптироваться к предпринимаемым действиям[21].

В рамках данной работы, нуждающейся в дальнейшем в расширении и углублении, рассматриваются контуры 3СП, а также ключевые шаги, которые намерены предпринять США для ее реализации в последующие 10–15 лет. Понимание новой стратегии противовеса требует хотя бы краткого знакомства с предыдущими инициативами подобного рода. Также должны быть рассмотрены операционные и стратегические недостатки существующего американского подхода к проецированию военной мощи. Это позволит понять логику и грамматику новой стратегии. Каким образом она намерена восстановить американскую способность проецирования глобальной военной мощи, а также тренды, которые, вероятнее всего, окажутся устойчивыми и будут усиливаться.

Арзуманян Рачья

 

[1] «Преграждение доступа» означает способность замедлить или воспрепятствовать развертыванию сил противника на ТВД или вынуждение его создать плацдарм для операции значительно удаленнее желательного места развертывания. «Блокирование зоны» охватывает действия по ограничению свободы маневра, снижения операционной эффективности и повышения рисков, связанных с операциями дружественных сил на ТВД.

[2] Warwick, Graham. “Pentagon 'Wide Open' to Ideas for Third Offset Strategy”, Aviation Weekly, December 3, 2014. 30 November. 2016. <http://aviationweek.com/awin-only/pentagon-wide-open-ideas-third-offset-strategy>

[3] Work, O. Robert .”The Third U.S. Offset Strategy and its Implications for Partners and Allies,” Deputy Secretary of Defense Speech made at the Willard Hotel, Washington, DC, 28 January 2015, 30 November. 2016. <http://www.defense.gov/Speeches/Speech.aspx?SpeechID=1909>

[4] Ibid.

[5] Peniston, Bradley “Work: ‘The Age of Everything Is the Era of Grand Strategy,” Defense One, November 2, 2015. 30 November. 2016. <http://www.defenseone.com/business/2015/11/work-age-everything-era-grand-strategy/123335/>

[6] Hagel, Chuck. “ 'Defense Innovation Days' Opening Keynote,” Secretary of Defense Speech, Southeastern New England Defense Industry Alliance, Newport, RI, September 3, 2014. 30 November. 2016. <http://www.defense.gov/News/Speeches/Speech-View/Article/605602>

Hagel, Chuck. “Reagan National Defense Forum Keynote,” Secretary of Defense Speech, Ronald Reagan Presidential Library, Simi Valley, CA, November 15, 2014. 30 November. 2016. <http://www.defense.gov/News/Speeches/Speech-View/Article/606635>

[7] Hagel, 'Defense Innovation Days' Opening Keynote.

[8] Hagel, Reagan National Defense Forum Keynote.

[9] Peniston, Bradley “Work: The Age of Everything Is the Era of Grand Strategy,” Defense One, November 2, 2015 {10} 30 November. 2016. <http://www.defenseone.com/business/2015/11/work-age-everything-era-grand-strategy/123335/>

[10] Martinage, Robert. Toward a New Offset Strategy: Exploiting U.S. Long-Term Advantages to Restore U.S. Global Power Projection Capability. Center for Strategic and Budgetary Assessments (CSBA), Washington, DC: October 27, 2014, p, 2. 30 November. 2016. <http://csbaonline.org/uploads/documents/Offset-Strategy-Web.pdf>

[11] Work, O. Robert. “National Defense University Convocation,” Deputy Secretary of Defense Speech made at the National Defense University, Washington, August 5, 2014. 30 November. 2016. <http://www.defense.gov/News/Speeches/Speech-View/Article/605598>

[12] Ibid.

[13] Colby, Elbridge. Nuclear Weapons in the Third Offset Strategy: Avoiding a Nuclear Blind Spot in the Pentagon’s New Initiative. Center for a New American Security (CNAS), Washington, DC, February 2015, p. 5. https://s3.amazonaws.com/files.cnas.org/documents/Nuclear-Weapons-in-the-3rd-Offset-Strategy.pdf>

[14] Hagel, Reagan National Defense Forum Keynote.

[15] US Joint Chiefs of Staff. The National Military Strategy of the United States of America 2015. June 2015, p. 1. 30 November. 2016. <http://www.jcs.mil/Portals/36/Documents/Publications/2015_National_Military_Strategy.pdf>

[16] Work, O. Robert. “The Third Offset Strategy and America’s Allies and Partners,” Deputy Secretary of Defense Speech made at the RUSI, London, 10 September 2015. https://rusi.org/event/robert-work-united-states-deputy-secretary-defense-third-offset-strategy-and-americas-allies>

[17] Martinage, Toward a New Offset Strategy, p. 2.

[18] Peniston, Work: The Age of Everything Is the Era of Grand Strategy.

[19] Work, O. Robert. “Deputy Secretary of Defense Speech,” Deputy Secretary of Defense Speech Army made at the War College Strategy Conference, U.S. Army War College, Carlisle, PA, April 8, 2015. 30 November. 2016. <http://www.defense.gov/News/Speeches/Speech-View/Article/606661/army-war-college-strategy-conference>

[20] Ibid.

[21] Ibid.

Теги: оценки , стратегия , США