Foreign Policy (США): в 2021 году мир ждут мрачные последствия года 2020
Материал разместил: AдминистраторДата публикации: 08-01-2021

Если бы на планете был объявлен конкурс на международное событие 2020 года с самыми далеко идущими негативными последствиями для глобального мира и безопасности, то количество претендентов явно зашкаливало бы. От пандемии коронавируса до угрожающего для планеты воздействия изменений климата, политики «выжженной земли» администрации Трампа после избрания Джо Байдена, азербайджано-армянской войны из-за Нагорного Карабаха и смертоносного конфликта в автономном районе Тыграй в Эфиопии - этот год был богат мрачными событиями. В 2021 году мир будет бороться с его последствиями и разбирать оставшиеся от него завалы.

Начнем с covid-19 и его длинного «хвоста». Когда пандемия только разразилась, многие, в том числе и я, опасались, что она будет иметь немедленные и разрушительные последствия для развивающихся стран, особенно тех, которые сталкиваются со смертельными вооруженными конфликтами. Хотя несколько исключительно бедных стран и пострадали, многим сильного ущерба удалось избежать. В мире существенно пострадали дипломатическая деятельность, международное посредничество, миротворческие миссии и финансовая поддержка уязвимых групп населения. Однако остается под вопросом, изменил ли covid-19 течение крупных войн, будь то в Афганистане, Ливии, Сирии, Йемене или где-либо еще.

Другое дело — долгосрочные последствия пандемии. Она вызвала беспрецедентный со времен Второй мировой войны глобальный экономический кризис, в результате которого еще 150 миллионов человек в мире оказались за чертой крайней бедности. Хотя низкий уровень доходов напрямую не связан с войнами, возникновение насилия более вероятно в периоды экономической нестабильности.

В Судане, Ливане и Венесуэле, если привести лишь несколько примеров, можно ожидать ростf числа безработных, дальнейшей пауперизации населения, перспектив того, что правительства столкнутся с растущими трудностями с оплатой сил, обеспечивающих безопасность в стране. Население в целом будет все больше полагаться на государство, тогда как последнее все в меньшей степени будет способно соответствовать ожиданиям народа. Границы, отделяющие экономическое недовольство от социальных волнений и социальные волнения от вспышек насилия, станут совсем тонкими. Ни Соединенные Штаты, ни Европа или другие доноры не будут склонны уделять необходимое количество постоянного внимания или ресурсов разрешению региональных конфликтов, протекающих далеко за пределами этих стран, поскольку они сами сталкиваются с экономическими, социальными и политическими потрясениями у себя дома.

Далее идет изменение климата — вряд ли это сегодня новое явление, но оно быстро набирает обороты и оказывает все более заметное влияние на разгорание военных конфликтов. Конечно, причинно-следственные связи здесь не имеют прямого характера, и политические реакции на экстремальные климатические условия часто играют большую роль, чем сами эти условия. Тем не менее, из-за учащения периодов аномальной жары и сильных осадков многие правительства сталкиваются с трудностями в решении проблем продовольственной безопасности, нехватки воды, миграции и конкуренции за ресурсы. Это первый год, когда климатические риски попали в наш список главных источников транснациональных конфликтов, поскольку насилие, связанное с климатом, простирается от Сахеля до Нигерии и Центральной Америки.

Между тем Соединенные Штаты — расколотые, не доверяющие своим институтам власти, с избыточно вооруженным населением, раздираемые глубокими социальными и расовыми противоречиями и возглавляемые безрассудно поощряющим их президентом — подошли к неуправляемому политическому кризису ближе, чем когда-либо в своей современной истории. Хотя страна пока избежала худшего, президент Дональд Трамп провел последние недели на своем посту, ставя под сомнение легитимность выборов и, следовательно, своего преемника, и, по-видимому, намереваясь не предоставить избранному президенту Байдену никакой реальной помощи для того, чтобы он смог разобраться с то ужасной ситуацией, которую он унаследует.

Превратив политическую злобу в форму дипломатического искусства, заминировав поле для человека, который придет на его место, Трамп ввел ряд санкций против Ирана с едва скрываемой целью воспрепятствовать усилиям Байдена по возрождению иранской ядерной сделки. Он расширил признание Америкой суверенитета Марокко над Западной Сахарой в качестве сомнительного обмена на решение Марокко нормализовать отношения с Израилем. И он в последнюю минуту приказал осуществить серию выводов американских войск из Сомали, Афганистана и Ирака. Действуя поспешно, без координации или консультаций с ключевыми местными заинтересованными сторонами, он умудрился обеспечить дурную репутацию в целом разумным политическим решениям. Есть все основания поощрять улучшение отношений между арабскими государствами и Израилем, но нет ни одного основания для того чтобы при этом игнорировать международное право. Есть все основания положить конец бесконечному участию Америки в зарубежных войнах; но нет ни одного  основания для того, чтобы таким образом ослабить позиции нового президента и ограничить ему пространство для маневра.

Избрание Байдена принесло надежду, замешанную на реализме. Часть ущерба, нанесенного его предшественником, можно относительно легко исправить. Но для новой команды может оказаться весьма трудным избавить страну от имиджа непостоянного, непредсказуемого и ненадежного гиганта. Запугивая традиционных союзников и разрывая международные соглашения, Трамп думал, что проецирует в мир свою власть, но на самом деле демонстрировал только свою ненадежность. Поскольку Байден намерен заново вести переговоры с Ираном и, возможно, с Северной Кореей, поощрять компромиссы в Йемене и Венесуэле, и в целом вернуться к менее однополярной роли на Ближнем Востоке, ему во всем этом будет мешать мировая память о его предшественнике и нервные ожидания того, что может произойти дальше, особенно если новая президентская власть в Америке продержится только до следующего избирательного цикла.

Последнее наследие 2020 года может оказаться самым зловещим. Последние месяцы года серьезно повредили излюбленному клише дипломатов и миротворцев о том, что «у политического конфликта нет военного решения». Скажите это армянам, вынужденным перед лицом превосходящей азербайджанской огневой мощи отказаться от земель, которыми они владели четверть века; жителям региона Тыграй в Эфиопии, руководство которых обещало длительное сопротивление продвижению федеральных войск, хотя эти войска легко захватили в течение нескольких дней столицу региона Мекелле. Если уж на то пошло, скажите это представителям мусульманского племени рохинджа, вынужденным бежать из Мьянмы в 2017 году; палестинцам, которые остались беженцами или находятся под оккупацией после арабского поражения 1967 года; или сахарскому народу, чье стремление к самоопределению было подавлено марокканскими войсками и уходящим президентом США, если упомянуть лишь горстку недавних конфликтов, которые, как оказалось бы, хотя бы внешне разрешились только силой.

Миротворцы долгое время свято верили в то, что в отсутствие более справедливых политических решений военные достижения, как правило, оказываются хрупкими. Подобно тому, как азербайджанцы никогда не забывали унижения начала 1990-х, так и армяне будут стремиться стереть оскорбление 2020 года. Если их недовольство останется без внимания, многие жители Тыграя будут сопротивляться тому, что они могут воспринимать как чуждое им правление. Израиль не будет знать подлинной безопасности, пока палестинцы будут жить под его оккупацией. Таким образом, это основополагающее убеждение подвергается огромному давлению, и людям становится все труднее держаться за него.

Многие во всем мире пережили прошедший год как annus horribilis (ужасный год), с нетерпением ожидая его завершения. Но, как следует из следующего списка конфликтов, его мрачная тень падет и на год 2021. Возможно, 2020 год является тем годом, о котором следует побыстрее забыть, но год 2021, к сожалению, будет постоянно напоминать нам о нем.

1. Афганистан

В Афганистане, несмотря на небольшие, но важные успехи в мирных переговорах, в 2021 году многое может пойти не так.

После почти двух десятилетий боевых действий правительство США подписало в феврале соглашение с боевиками Талибана.* Вашингтон пообещал вывести войска из Афганистана в обмен на обязательства Талибана запретить террористам использовать страну для военных операций и начать переговоры с афганским правительством.

Для открытия афганских мирных переговоров потребовалось время. Правительство растянуло на шесть месяцев обмен заключенными, который Соединенные Штаты обещали Талибану — освобождение 1000 правительственных солдат или официальных лиц, удерживаемых талибами, в обмен на 5000 боевиков Талибана, — который Кабул считал односторонним. Повстанцы, которые вначале сократили количество террористических атак и нападений на города, в ответ на задержки активизировали террористические акции и убийства.

Переговоры в конце концов начались в Дохе в середине сентября, но обеим сторонам потребовалось время до декабря, чтобы согласовать процедурные правила. Ни одна из них не проявляет особого стремления к компромиссу. Во всяком случае, кровопролитие усилилось. Похоже, что Талибан отказался от любых первоначальных ограничений. В последние месяцы наблюдается всплеск террористических проявлений и более масштабных наступлений на города.

Одна из проблем заключается в том, как стороны видят переговоры. Кабул публично заявляет о своей приверженности им. Но высокопоставленные чиновники глубоко не верят Талибану или считают, что переговоры потенциально могут привести к падению правительства. Кабул пытался затянуть переговоры, не противореча открыто линии Вашингтона. Напротив, лидеры Талибана считают, что их движение набирает силу. Они воспринимают уход США и мирный процесс как отражение этой реальности. В рядах повстанцев многие бойцы ожидают, что переговоры принесут большую часть того, за что они боролись.

В мае 2021 года наступает крайний срок, установленный в февральской сделке для полного вывода войск США и НАТО из Афганистана. Хотя Вашингтон утверждает, что это было косвенно обусловлено успехами на афганских мирных переговорах, талибы, вероятно, гневно отреагируют на серьезные задержки с выводом американских солдат. С февраля Трамп вывел тысячи американских войск. Первоначальное сокращение до 8600 было предусмотрено двусторонним соглашением, но Трамп сократил численность американского контингента до 4500 человек и обещает дальнейшее сокращение до 2500 человек  еще до того, как он покинет свой пост. Дополнительный и безоговорочный вывод войск повысил уверенность Талибана в себе и усилил обеспокоенность афганского правительства.

Судьба Афганистана в основном зависит от талибов, Кабула и их готовности к компромиссу, но многое также зависит и от Байдена.

Его администрация, возможно, пожелает обусловить вывод американских войск прогрессом в переговорах. Но для достижения договоренностей афганским сторонам потребуется время. Сохранение военного присутствия США в стране в после мая 2021 года без вызова непоправимого отчуждения талибов будет непростым делом. Что еще больше усложняет ситуацию — это то, что Байден выразил готовность сохранить нескольких тысяч контртеррористических сил в Афганистане. Возможно, ему придется выбирать между этим и потенциально успешным мирным процессом. Ни талибы, ни страны региона, поддержка которых будет иметь решающее значение для успеха любого соглашения, не согласятся на бессрочное военное присутствие США.

Резкий вывод войск США может дестабилизировать афганское правительство и потенциально привести к многостороннему гражданскому вооруженному конфликту в стране. И наоборот, продолжительное присутствие может побудить Талибан отказаться от переговоров и усилить свои атаки, спровоцировав серьезную военную эскалацию. Любой из этих исходов будет означать, что 2021 год станет годом, когда Афганистан лишится своего лучшего шанса на достижение мира за последнее поколение.

2. Эфиопия

4 ноября федеральные силы Эфиопии начали наступление на регион Тыграй после смертоносного нападения тиграев на федеральные воинские части, расквартированные в этом регионе. К концу ноября федеральная армия вошла в столицу Тыграя Мекелле. Лидеры Народного Фронта освобождения Тыграй (НФОТ) покинули город, заявив, что хотят пощадить мирных жителей. Из-за отключения СМИ многое остается неясным. Но в результате насилия погибли тысячи людей, в том числе много мирных жителей. Имеется более миллиона вынужденных переселенцев. Около 50 000 человек были вынуждены бежать в Судан.

Корни кризиса Тыграя уходят в прошлое. Премьер-министр Эфиопии Абий Ахмед пришел к власти в 2018 году после протестов, в значительной степени вызванных давнишним гневом на правящую тогда коалицию, которая находилась у власти с 1991 года и в которой доминировала НФОТ. Правление Абия, начавшееся со значительных усилий по реформированию репрессивной системы управления, ознаменовалось потерей влияния для лидеров Тыграя, которые не согласны с тем, что их называют «козлами отпущения» за предыдущие злоупотребления, и настороженно следят за сближением Абия со старым противником НФОТ, президентом Эритреи Исайясом Афеверки. Союзники Абия обвиняют элиты НФОП в стремлении сохранить непропорционально большую долю власти, препятствовании реформам и разжигании внутриполитических проблем с применением насилия.

Спор о Тыграе — самый ожесточенный для Эфиопии, но в стране есть и более широкие линии разлома.

Большие регионы враждуют друг с другом, в то время как сторонники этнической федералистской системы Эфиопии (которая передает власть регионам по этническому принципу и в создании которой НФОТ сыграл важную роль) борются с противниками этой системы, считающими, что она укрепляет этническую исключительность и способствует расколу. В то время как многие эфиопы обвиняют НФОТ в многолетнем репрессивном правлении, фронт не является единственным, кто опасается, что Абий стремится покончить с существующей системой в стремлении централизовать власть. Примечательно, что критики Абия в беспокойном регионе Оромия — самом густонаселенном районе Эфиопии — разделяют эту точку зрения, несмотря на свое собственное этническое наследие.

Сейчас вопрос состоит в том, что будет дальше. Федеральные силы продвинулись вперед и относительно быстро взяли под свой контроль Мекелле и другие города. Аддис-Абеба надеется, что то, что в ходе своей «операции по поддержанию правопорядка» она победит оставшихся повстанцев. Столица отвергает переговоры с лидерами НФОТ. Допущение безнаказанности преступников, которые нападают на федеральные вооруженных сил и нарушают конституцию, будет вознаграждением за измену, говорят союзники Абия. Центральное правительство сейчас назначает временное региональное правительство в Тыграе, выдало ордера на арест 167 тиграйских чиновников и офицеров и, похоже, надеется убедить тиграев отказаться от своих прежних правителей. Тем не менее, у НФОТ есть сильная сеть на низовом уровне.

Есть и тревожные признаки. Имеются сообщения о чистках тиграев в армии и жестоком обращении с ними в других частях страны. Ополченцы из региона Амхара, граничащего с Тыграем, захватили спорную территорию, удерживавшуюся тиграями в течение последних трех десятилетий. НФОТ выпустил ракеты по Эритрее, а эритрейские силы почти с такой же силой ответили атаками против НФОТ. Все это вызовет недовольство тиграев и рост среди них сепаратистских настроений.

Если федеральное правительство будет вкладывать в Тыграй значительные средства, будет работать с местной существующей местной администрацией, а не «вычищать» в ней рядовых членов НФОТ, прекратит преследование тиграев в других местах страны и станет эффективно управлять спорными территориями, вместо того чтобы оставлять их на усмотрение амхарских чиновников, то в таком случае можно будет говорить о надежде на мир в этом многострадальном регионе. Тогда будет критически важно перейти к национальному диалогу, чтобы искоренить глубокие разногласия в Тыграе и за его пределами. В отсутствие этого весьма мрачными представляются перспективы достижения мирного перехода в стране, на который всего год назад было столько надежд.

3. Сахель

Кризис, охвативший Сахельский регион в Северной Африке, продолжает обостряться, межэтническое насилие растет, а джихадисты расширяют сферу своего влияния. 2020 год стал самым смертоносным с момента начала кризиса в 2012 году, когда исламистские боевики захватили север Мали, погрузив регион в затяжную нестабильность.

Джихадисты контролируют или обеспечивают свое «теневое присутствие» в сельских районах Мали и Буркина-Фасо и вторгаются на юго-запад Нигера. Усиленные французские контртеррористические операции в 2020 году нанесли боевикам несколько болезненных ударов, добившись крупного поражения местного филиала Исламского государства** и убив нескольких лидеров Аль-Каиды***. В сочетании с междоусобными столкновениями в рядах самих джихадистов эти операции, по-видимому, способствовали сокращению числа боевых выступлений исламистов против сил безопасности. Но военные удары и ликвидация лидеров не подорвали командные структуры или вербовку джихадистов. Действительно, чем больше прибывает иностранные вооруженные силы, тем в более кровавый водоворот втягивается регион. Правительственным властям также не удалось вернуть сельские районы, потерянные боевиками. Даже там, где военное давление заставляет джихадистов уйти, они, как правило, возвращаются, когда операции против них прекращаются.

Условия, в которых процветают боевики, трудно изменить. Отношения государств со многими из их сельских жителей оказались разрушенными, как и многие традиционные системы управления конфликтами. В результате ни государственные, ни местные власти не в состоянии унять растущие трения между племенами и кланами, которые часто возникают из-за скудных ресурсов. Злоупотребления сил безопасности вызывают еще большее недовольство. Все это создает благодатную почву для боевиков, которые предоставляют защиту местным жителям или даже вмешиваются в разрешение споров. Этнические ополчения, мобилизованные властями Мали и Буркинабе для борьбы с джихадистами, сами разжигают межобщинное насилие.

Даже за пределами сельской местности граждане все больше гневаются на свои правительства. Августовский переворот в Мали, произошедший в результате протестов, спровоцированных спорными выборами, но поддержанный более широким недовольством народа коррупцией  некомпетентностью властей, является самым ярким свидетельством этого. От подобного народного недовольства недовольство страдают Нигер и Буркина-Фасо.

Без более согласованных усилий по преодолению кризиса управления сельскими районами в Сахеле трудно представить, как регион может избежать сегодняшних потрясений. Вообще говоря, такие усилия потребуют от государственных субъектов и других лиц сосредоточиться в первую очередь на урегулировании локальных конфликтов, диалоге с боевиками, где это необходимо, и использовании заключенных соглашений в качестве основы для возвращения государственной власти в сельскую местность. Иностранные военные операции имеют большое значение, но международные участники должны делать упор на миротворчество на местах и продвигать реформу местного самоуправления. Мало что говорит о том, что подход, ориентированный на военные действия, стабилизирует Сахель. Во всяком случае, в последние годы это, похоже, способствовало всплеску межэтнического кровопролития и исламистской военной активности в регионе.

4. Йемен

Война в Йемене вызвала то, что Организация Объединенных Наций до сих пор считает самой страшной гуманитарной катастрофой в мире. Covid-19 усугубил страдания мирных жителей, которых преследуют нищета, голод и тяжелые болезни. Высокопоставленные представители гуманитарных организаций снова предупреждают о возможности повального голода в стране.

Год назад была возможность положить конец войне, но воюющие стороны упустили ее. Повстанцы-хуситы вели переговоры по скрытым каналам с Саудовской Аравией, главным внешним спонсором признанного ООН правительства Йемена во главе с президентом Абд-Раббу Мансуром Хади. Саудовцы также выступали посредниками между антихуситскими группировками, которые ссорились из-за статуса Адена, южного города, который является временной столицей правительства и который с августа 2019 года контролируется сепаратистским Южным переходным советом (ЮПС), поддерживаемым ОАЭ. Вместе эти два переговорных трека могли бы послужить строительными блоками для политического процесса при посредничестве ООН. Вместо этого бои обострились, особенно в Марибе, последнем городском оплоте правительства Хади на севере. Потребовался год жестких переговоров, прежде чем антихуситские фракции договорились о том, как они разделят обязанности по обеспечению безопасности на юге, отведут свои войска от линии фронта и сформируют новое правительство. Переговоры, вероятно, столкнутся с дальнейшими препятствиями в связи с перемещением кабинета министров в Аден. Миротворческие усилия ООН натолкнулись на глухую стену.

И у хуситов, и у правительства Хади есть причины для продолжения противостояния. Если хуситы победят в Марибе, они завоюют север и захватят нефтегазовые предприятия и электростанцию, что позволит им производить столь необходимую электроэнергию и пополнять казну доходами от продажи энергоносителей. Правительство не может позволить себе потерять Мариб, и вынашивает сокровенную надежду: уходящая администрация Трампа может в качестве «контрольного выстрела» по Ирану объявить хуситов террористической организацией, затянув на повстанцах экономическую петлю и усложнив переговоры с ними для других региональных игроков. Такой шаг повысит риск голода, затруднив международную торговлю с Йеменом, который импортирует 90 процентов потребляемой пшеницы и весь необходимый стране рис. Это может стать «похоронным звонком» для посреднических усилий ООН.

В любом случае «двусторонняя» идея йеменского урегулирования, которой придерживается ООН, выглядит сегодня уже  устаревшей. Йемен больше не та страна, которой был в первые дни войны — политические силы в нем по мере разгорания конфликта сильно фрагментировались. Ни хуситы, ни правительство сейчас уже не могут установить даже какое-то подобие двувластия в отношении территории или своей легитимности.

У других местных игроков есть свои интересы, влияние и большая власть. ООН должна расширить свою схему урегулирования в Йемене, включив в нее других участников, в частности, ЮПС и поддерживаемые Эмиратами силы на побережье Красного моря, а также племена на севере, которые в противном случае могут разрушить любое политическое решение, которое они отвергают. Вместо того, чтобы заключать двухстороннюю сделку, ООН должна начать планировать более инклюзивный процесс, который будет способствовать заключению сделок между множественными ключевыми игроками.

В случае отсутствие коррекции ситуации в 2021 году, он, похоже, станет еще одним мрачным годом для йеменцев. Это будет еще один год затянувшейся изнурительной войны, год распространения болезней и обостряющегося голода, год исчезновения перспектив урегулирования. Это будет год, в котором миллионы йеменцев будут с каждым днем все больше страдать от болезней и испытывать все более острый голод.

5. Венесуэла

Прошло почти два года с тех пор, как венесуэльская оппозиция, Соединенные Штаты и страны по всей Латинской Америке и Европе провозгласили законодателя Хуана Гуайдо временным президентом Венесуэлы и предсказали конец действующего президента Николаса Мадуро. Сегодня подобные надежды разорваны в клочья. Кампания «максимального давления» под руководством США, повлекшая за собой санкции, международную изоляцию, угрозы военных действий и даже неудачный переворот, не свергла Мадуро. Во всяком случае, эти действия сделали его сильнее, поскольку союзники, в том числе военные, сплотились вокруг него, опасаясь, что его падение поставит их будущее под угрозу. Условия жизни венесуэльцев, сильно осложненные некомпетентностью правительства, санкциями США и пандемией covid-19, достигли дна.

Если Мадуро останется «в седле», то его противники могут сами потерпеть политический крах. Основание для претензии Гуайдо на пост президента лежало в парламентском большинстве, которое оппозиционные партии получили в 2015 году, в сочетании с аргументом о том, что переизбрание Мадуро в мае 2018 года было фикцией. Сейчас оппозиция слаба, разобщена и практически не имеет позиций в Национальном собрании. Правительство победило подавляющим большинством голосов на декабрьских выборах в законодательные органы, которые бойкотировали лишь несколько небольших оппозиционных партий.

Слабость оппозиции связана в первую очередь с ее неспособностью добиться перемен. В ее стратегии недооценивается способность Мадуро пережить санкции и международную изоляцию, и при этом переоценивается готовность Вашингтона пойти на реализацию своих туманных угроз насчет применения силы.

Поддержка оппозицией санкций лишила народной поддержки и самих соперников Мадуро, учитывая, что эти меры усилили экономический кризис в Венесуэле и еще больше обездолили ее граждан. Более 5 миллионов венесуэльцев бежали, многие из них сейчас нищенствуют в городах Колумбии или на приграничных территориях, изобилующих насилием. Большинство оставшихся семей не могут добыть достаточно еды. Тысячи детей страдают от недоедания.

Новое правительство США дает возможность переосмыслить ситуацию. Поддержка венесуэльской оппозиции в вашингтонском политикуме ранее была единой. Тем не менее команда Байдена может изменить курс, отказавшись от попыток свергнуть Мадуро и начав дипломатические усилия, направленные на создание основы для урегулирования конфликта путем переговоров.

Вместе с Европейским союзом он может попытаться убедить союзников Мадуро, таких как Россия, Китай и Куба, в том, что их основные интересы в стране будут обеспечены и в переходный период. Помимо принятия немедленных гуманитарных мер для смягчения кризиса, связанного с коронавирусом в Венесуэле, новая администрация может также рассмотреть вопрос о возобновлении дипломатических контактов с Каракасом и об обязательстве постепенно снимать санкции, если венесуэльское правительство предпримет существенные шаги, такие как освобождение политических заключенных и ликвидация полицейских подразделений, использующих особо варварские методы. Следующими могут быть переговоры при международной поддержке, направленные, в частности, на организацию заслуживающих доверия президентских выборов, намеченных на 2024 год, при условии, что обе стороны продемонстрируют, что они искренне заинтересованы в компромиссе.

В настоящее время правительство Мадуро не демонстрирует никаких признаков того, что оно проведет честное голосование. Большинство его соперников хотят свергнуть его и привлечь к ответственности. Урегулирование кажется как никогда далеким. Но после двух лет, потраченных Америкой на бесплодные и болезненные попытки спровоцировать тотальный политический взрыв в Венесуэле, создание условий для более постепенного перехода власти — это лучший путь вперед.

6. Сомали

Выборы в Сомали назревают на фоне ожесточенных споров между президентом Мохамедом Абдуллахи Мохамедом (также известным как «Фармаджо») и его соперниками. Война против группировки «Аш-Шабаб»* (одно из названий сомалийской повстанческой группировки «Харакат аш-Шабаб» (часть Аль-Каиды)** — прим. ред.) идет вот уже 15 лет, и конца ей не видно, в то время как доноры все больше раздражаются тем, что платят силам Африканского союза, чтобы они помогали держать боевиков в страхе.

Настроения в преддверии выборов — парламентские выборы были запланированы на середину декабря, но были отложены, а подготовка к президентским выборам, запланированным на февраль 2021 года, также отстает — весьма сложные. Отношения между Могадишо и некоторыми регионами Сомали, особенно Пунтлендом и Джубалендом, лидеры которых долгое время были соперниками Мохамеда и опасаются его переизбрания, являются напряженными, в основном из-за споров по поводу распределения власти и ресурсов между центром и периферией. Такие разногласия, как правило, настраивают сомалийские общины друг против друга, в том числе на клановом уровне, и все стороны используют все более ожесточенную риторику.

Между тем «Аш-Шабаб» остается весьма могущественным. Группировка контролирует значительную часть южной и центральной Сомалии, расширяет свое теневое присутствие далеко за пределы этого региона и регулярно нападает на столицу Сомали. Хотя лидеры Сомали и их международные партнеры в принципе признают, что с проблемой «Аш-Шабаб» нельзя справиться только силой, лишь немногие из них озвучивают четкие альтернативы.

Возможным вариантом могли бы быть переговоры с боевиками, но пока лидеры движения мало что говорят о том, что они хотят политического урегулирования.

Еще больше усложняет ситуацию то, что истощается и терпение Африканского Союза, который в течение многих лет своими силами боролся с «Аш-Шабаб». Без этих сил крупные города, потенциально даже Могадишо, были бы еще более уязвимы для нападений боевиков. Доноры, такие как ЕС, устали вкладываться в бесконечную военную кампанию. Текущий план заключается в том, чтобы передать основную ответственность за безопасность сомалийским силам к концу 2021 года, но эти войска остаются слабыми и плохо подготовленными для руководства усилиями по борьбе с повстанцами. Риск возникновения вакуума силы усугубляется внезапным выводом эфиопских войск из-за кризиса в Тыграе и плана администрации Трампа по выводу американских войск, обучающих и участвующих в обучении сомалийской армии.

Многое зависит от февральских президентских выборов. Достаточно чистые выборы, результаты которых приняли бы основные стороны, могли бы позволить лидерам Сомали и их иностранным покровителям активизировать усилия по достижению согласия по федеральным отношениям и конституционным договоренностям и ускорить реформирование сферы безопасности. С другой стороны, спорное голосование может спровоцировать политический кризис, который расширит пропасть между Могадишо и регионами, потенциально спровоцирует клановое насилие и рискует усилить «Аш-Шабаб».

7. Ливия

Соперничающие военные коалиции в Ливии сейчас больше не воюют, и ООН возобновила переговоры, направленные на воссоединение страны. Но достижение прочного мира по-прежнему остается сложной задачей.

23 октября Ливийская национальная армия (ЛНА), возглавляемая генералом Халифой Хафтаром и поддерживаемая Египтом, Объединенными Арабскими Эмиратами и Россией, и опирающееся на поддержку Турции Правительство национального согласия (ПНС) во главе с Файезом Аль Сарраджем подписал перемирие, официально положив конец войне, которая бушевала на окраинах Триполи и в других местах с апреля 2019 года. В результате боев погибло около 3000 человек и сотни тысяч лиц стали перемещенными. Прямое военное вмешательство Турции и ее помощь Сарраджу в начале 2020 года свело на нет то, что составляло преимущество Хафтара. Линии фронта сейчас заморожены в центральной Ливии.

Прекращение огня приветствуется, но его реализация отстает. ЛНА и ПНС обязались вывести войска с линии фронта, изгнать иностранных боевиков и прекратить участие иностранцев в подготовке войск. Однако обе стороны от своих обязательств на деле отступили.

Их силы по-прежнему находятся на передовой, а иностранные военные грузовые самолеты продолжают приземляться на их авиабазах, что свидетельствует о том, что сторонние игроки все еще продолжают пополнять военные запасы обеих сторон.

Точно так же замедлился прогресс и в воссоединении страны, разделенной с 2014 года. В переговорах с ООН, созванных в ноябре, приняли участие 75 ливийцев, которым было поручено согласовать временное правительство единства и дорожную карту к выборам. Но переговоры оказались омраченными разногласиями по поводу того, как ООН выбирала этих делегатов, их юридических полномочий, интригами и обвинениями в попытке подкупа. Участники согласились на выборы в конце 2021 года, но не согласились с правовой базой, регулирующей эти вопросы.

В основе всех проблем лежит разногласие по поводу разделения власти. Сторонники Хафтара требуют, чтобы новое правительство включало в себя лагеря ЛНА и ПНС на равных. Его соперники выступают против включения лидеров, выступающих за ЛНА, в любую новую власть. Столь же противоположные взгляды имеют иностранные державы. Турция хочет в Триполи дружественного ей правительства — свободного от сторонников Хафтара. И наоборот, Каир и Абу-Даби хотят уменьшить влияние Анкары и поддержать политиков, выступающих за ЛНА. Россия, которая также поддерживает ЛНА, стремится сохранить свои позиции в Средиземном море, но неясно, предпочитает ли она статус-кво, который сохраняет ее влияние на востоке, или новое правительство с представительством ЛНА.

Похоже, что в ближайшем будущем боевые действия вряд ли возобновятся, потому что внешние игроки, хотя и стремятся укрепить свое влияние, не хотят нового раунда открытых боевых действий. Но чем дольше не будут выполняться условия прекращения огня, тем выше риск возврата к войне. Чтобы избежать этого, ООН должна помочь разработать «дорожную карту», чтобы объединить разделенные властные институты Ливии и снизить напряженность между региональными противниками.

8. Иран-США

В январе 2020 года убийство США иранского командира Касема Сулеймани довело напряженность между США и Ираном до «точки кипения». В конце концов, ответ Ирана был относительно ограниченным, и ни одна из сторон не пошла на эскалацию, хотя напряженность ситуации оставалась опасно высокой. Новая администрация США могла бы уладить одно из самых опасных противостояний в мире, в частности, вернувшись к ядерной сделке 2015 года, также известной как Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД). Но сделать это быстро, наладить отношения с Саудовской Аравией и Израилем, которые решительно настроены против Ирана, а затем перейти к переговорам о более широких региональных проблемах — это весьма непростая задача.

Политика администрации Трампа в отношении Ирана повлекла за собой то, что она называет максимальным давлением. Это означало выход из СВПД и введение жестких односторонних санкций против Ирана в надежде добиться больших уступок в отношении его ядерной программы, ослабить его влияние в регионе и, как надеялись некоторые американские официальные лица, даже свергнуть правительство в Тегеране.

Санкции опустошили экономику Ирана, но мало чего достигли.

На протяжении всего президентства Трампа ядерная программа Ирана росла, все больше не «зацикливаясь» только на СВПД. У Тегерана появились более точные баллистические ракеты, чем когда-либо, и их стало больше. Картина в регионе становилась все более, а не менее напряженной, из-за инцидентов — от убийства Сулеймани на иракской земле до нападений на объекты саудовской энергетической отрасли, которые, как правило, приписываются Тегерану, спровоцировавших многочисленные столкновения с открытой войной. Ничто не говорит о том, что иранскому правительству, несмотря на периодические вспышки народного недовольства, грозит крах.

Даже в последние дни своего существования администрация Трампа удваивала свое давление на Тегеран. В последние недели пребывания Трампа в должности было введено еще больше санкций. Убийство ведущего иранского ученого-ядерщика, приписываемое Израилю, еще сильнее обострило ситуацию и побудило Иран пригрозить расширить свою ядерную программу. Вашингтон и некоторые союзники, похоже, полны решимости нанести Ирану максимум ущерба и ограничить пространство для маневра новой администрации Байдена. Риски роста конфронтации еще до того, как Трамп покинет свой пост, остаются в силе, поскольку проиранские шиитские ополчения нацелены на американцев в Ираке.

Байден дал понять, что он изменит курс и согласится снова присоединиться к СВПД, только в том случае, если Иран возобновит соблюдение этого соглашения, а затем попытается договориться о последующей сделке, касающейся баллистических ракет и региональной политики. Тегеран дал понять, что он тоже готов к взаимному присоединению к существующей ядерной сделке. Это кажется наиболее безопасным и быстрым ходом, хотя даже в этом случае препятствий будет предостаточно. Правительствам США и Ирана необходимо будет согласовать последовательность шагов между снятием санкций и ядерными ограничениями, а также о том, какие санкции следует отменить. Окно возможностей может быть весьма коротким, поскольку президентские выборы в Иране назначены на июнь, и победит наверняка более жесткий кандидат.

Но если США и Иран даже и вернутся к СВПД, более серьезной задачей станет устранение региональной напряженности, которая в случае сохранения будет продолжать ставить под угрозу сделку и может спровоцировать конфликт. Европейские правительства изучают возможность побудить Иран и арабские государства Персидского залива к диалогу, чтобы снизить региональную напряженность и предотвратить непреднамеренное начало войны. Администрация Байдена могла бы вложить весь свой дипломатический вес в поддержку таких усилий.

9. Россия-Турция

Россия и Турция не находятся в состоянии войны, часто вступают в сговор, но еще чаще поддерживают противоборствующие стороны — как в Сирии и Ливии — или конкурируют за власть, как на Кавказе. Они часто видят друг в друге партнеров, вступают в разногласия по одному вопросу с обсуждениями других и сотрудничают, даже когда их местные союзники борются с друг с другом. Тем не менее, как показывают уничтожение Турцией в 2015 году российского самолета возле турецко-сирийской границы и убийство в 2020 году десятков турецких солдат в результате авиаударов поддерживаемых Россией сирийских сил, в их отношениях высок риск неожиданной конфронтации. Хотя президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и его российский коллега Владимир Путин до сих пор доказали свою способность справляться с подобными неудачами, любая ссора может обострить конфликты, в которые они оба вовлечены.

Наиболее ярко противоречия в отношениях Анкары и Москвы проявляются в Сирии. Турция была одним из самых яростных внешних противников президента Башара Асада и стойким сторонником повстанцев. Тем временем Россия поддержала Асада и в 2015 году вмешалась в конфликт, чтобы решительно повернуть войну в его пользу. С тех пор Турция отказалась от изгнания Асада, больше озабоченная борьбой с отрядами народной самообороны (YPG), сирийским ответвлением Рабочей партии Курдистана (PKK), которая в течение почти четырех десятилетий вела мятеж против Турции и которую Анкара (а также США и Европа) считают террористической организацией.

Сделка, заключенная в марте 2020 года между Москвой и Анкарой, остановила последнее сражение в Идлибе, последнем удерживаемом повстанцами очаге на северо-западе Сирии, и показала, насколько эти две державы нужны друг другу. Россия ожидает, что Турция обеспечит соблюдение режима прекращения огня в Идлибе. Анкара признает, что еще одно наступление режима, которое может привести к бегству еще сотен тысяч сирийцев в Турцию, зависит от российской поддержки с воздуха, что дает Москве фактическое право вето на такую операцию. Но статус-кво шаток: сирийская война еще не закончена, и еще одно наступление в Идлибе при поддержке России остается возможным.

В Ливии Россия и Турция тоже поддерживают противоположные стороны. Российские сторонники поддерживают ЛНА Хафтара, а Турция поддерживает ПНС в Триполи. С октября действует хрупкое прекращение огня. Но далеко не ясно, может ли сделка гарантировать Турции победу дружественных ей ливийских правителей, а также дать и России ту точку опоры в Ливии, которую она изыскивает.

Россия и Турция также были вовлечены в недавнюю войну из-за Нагорного Карабаха. У России есть военный союз с Арменией, но она не приняла ничью сторону и в конце концов добилась прекращения огня, положившего конец боевым действиям. Турция оказала Азербайджану дипломатическую и военную поддержку, при этом турецкие (и израильские) беспилотники помогли подавить армянскую систему ПВО. Несмотря на конкуренцию на Южном Кавказе, на этот раз выиграли и Москва, и Анкара. Россия разместила миротворцев и резко увеличила свое влияние в регионе. Турция может заявить, что сыграла значительную роль в победе Азербайджана и получит выгоду от торгового коридора, установленного соглашением о прекращении огня.

Парадоксально, но поскольку Москва и Анкара соревнуются на все большем числе полей сражений, их связи становятся крепче, чем когда-либо.

Их «пылкость» является симптомом более широких тенденций — мира, в котором незападные державы все чаще сопротивляются Соединенным Штатам и Западной Европе, становясь все более напористыми и с большей готовностью вступая в непостоянные союзы.

Россия получила рост напряженности в отношениях с Западом на фоне войн на Украине и в Сирии, обвинений во вмешательстве в выборы Западе и отравления противников на чужой территории, а также на фоне санкций США и Европы. Турцию раздражают поддержка США отрядов народной самообороны и отказ экстрадировать Фетхуллаха Гюлена — турецкого священнослужителя, обвиняемого в организации попытки государственного переворота в 2016 году,- а также критика со стороны Европы ее отступления от демократии и предвзятости в конфликте на Кипре. Санкции, введенные Вашингтоном в ответ на покупку и испытание Анкарой российской системы противоракетной обороны С-400, отражают эту напряженность. Заключая двусторонние сделки в различных зонах конфликтов, и Россия, и Турция видят в этом возможность получить взаимную выгоду.

Тем не менее, связи, порожденные такой возможностью, не всегда могут носить продолжительный характер. Поскольку силы Турции и России расположены близко к нескольким линиям фронта, потенциальных очагов возгорания конфликта между ними предостаточно. Спад в их отношениях может создать проблемы для обеих стран и создать не одну зону боевых действий.

10. Изменения климата

Связь между войной и изменением климата не является ни простой, ни линейной. Одни и те же погодные условия увеличивают насилие в одной области, но не приводят к этому в другой. В то время как одни страны хорошо чувствуют себя в условиях конкуренции, связанной с климатом, другие не справляются с ней вообще. Многое зависит от того, управляются ли государства инклюзивно, готовы ли они к урегулированию конфликтов из-за ресурсов и могут ли они защитить своих граждан, когда их жизнь или средства к существованию оказываются под угрозой. Неизвестно, сколько насилия, связанного с климатом, будет осуществлено в 2021 году, но общая тенденция достаточно ясна: без срочных действий опасность острых конфликтов, связанных с изменениями климата, в ближайшие годы возрастет.

На севере Нигерии засуха усилила боевые действия между пастухами и фермерами из-за истощающихся ресурсов, в результате которых в 2019 году погибло вдвое больше людей, чем в результате террористических действий радикальной исламской группировки «Боко Харам».*** На Ниле Египет и Эфиопия обмениваются угрозами военных действий из-за планов строительства ГЭС Хидасэ («Плотины Великого эфиопского возрождения»), отчасти из-за опасений Каира, что плотина усугубит и без того серьезную нехватку воды в стране. На данный момент, возможно, Африка сталкивается с наиболее серьезными рисками конфликтов, связанных с климатом, но и некоторые части Азии, Латинской Америки и Ближнего Востока тоже стоят перед аналогичными опасностями.

В нестабильных странах миллионы людей уже сталкиваются с рекордной жарой, экстремальными или нерегулярными осадками и повышением уровня моря. Все это может способствовать нестабильности, усугубляя отсутствие продовольственной безопасности, нехватку воды и конкуренцию за ресурсы, а также заставляя все больше людей покидать свои дома. Некоторые исследования показывают, что повышение местной температуры на 0,5 градуса по Цельсию в среднем связано с повышением риска смертельного вооруженного конфликта на 10-20 процентов.

Если эти оценки верна, то будущее вызывает серьезное беспокойство. Ученые ООН полагают, что с доиндустриальных времен антропогенные выбросы нагрели Землю на 1 градус и с ускорением темпов этого нагрева, прогнозируют прибавление еще полградуса уже к 2030 году. Во многих наиболее нестабильных регионах мира это может происходить еще быстрее.

Правительствам стран, подверженных риску, необходимо разумным и мирным путем регулировать доступ к ресурсам, особенно дефицитным, как внутри государств, так и между ними. Однако развивающиеся страны, находящиеся под угрозой конфликта, не должны в одиночку сталкиваться с угрозами, связанными с изменяющимся климатом.

Следует отметить, что в этой области появляется и повод для осторожного оптимизма. Новая администрация США поставила проблему изменения климата во главу своей повестки дня, а Байден призывает к более срочным и эффективным действиям по снижению связанных с этим рисков нестабильности. Западные правительства и компании обязались, начиная с 2020 года, ежегодно предоставлять более бедным странам 100 миллиардов долларов на адаптацию к меняющемуся климату. И они должны выполнить эти свои обязательства: развивающиеся страны заслуживают большей поддержки со стороны тех, чья несдержанность в использовании ископаемых видов топлива и вызвала в первую очередь этот климатический апокалипсис.

Роберт Мэлли


Источник: https://inosmi.ru/politic/20210102/248864015.html 

Теги: оценки , США , геополитика