Центр стратегических оценок и прогнозов

Автономная некоммерческая организация

Главная / Оборона и безопасность / Военно-стратегические оценки и прогнозы / Статьи
Российско-американская коммуникация в сфере стратегической стабильности в условиях современности: новые проблемы и пути их решения
Материал разместил: AдминистраторДата публикации: 31-03-2021

В статье представлен целостный анализ состояния российско-американского диалога в области стратегической стабильности. В исследовании описан новый, более комплексный подход к пониманию этого термина, учитывая современную многополярность мира и новые факторы, влияющие на стабильность.  Данная статья осведомляет читателя о том, какие существуют проблемные места в сфере российско-американской коммуникации и предлагаются различные варианты улучшений.

Стратегическая стабильность – это понятие, которое было озвучено в 1990 г. в Совместном заявлении СССР и США, и трактовано как отношения, устраняющие «стимулы для нанесения первого ядерного удара»[1]. Необходимость в установлении стратегической стабильности появилась еще во времена холодной войны, после Карибского кризиса 1962 г. Тогда отношения между двумя ядерными державами – РФ и США – обострились как никогда раньше и было необходимо минимизировать риски ядерного удара с любой стороны. Несмотря на то, что холодная война позади, вопросы стратегической стабильности до сих пор актуальны, ведь между странами все еще остались противоречия. Более того, само понятие стратегической стабильности обрастает новыми смыслами ввиду ряда обстоятельств, о которых будет сказано далее. Отслеживать динамику российско-американской коммуникации в области стратегической стабильности важно по нескольким причинам:

Во-первых, полученные данные могут быть использованы для выявления некоторых тенденций, закономерностей, которые, в последствии, могут быть использованы для выработки более релевантных прогнозов, теоретических концепций и рекомендаций по укреплению стратегической стабильности. Результаты анализа могут облегчить процесс принятия политических решений на практике.

Во-вторых, важно отследить насколько заявления должностных лиц, их общение друг с другом, соответствуют тому вектору, который обозначается в документах и договоренностях. Для научного сообщества эта информация даст понимание того, насколько формальные соглашения, заявления и, вообще, формальные институты работают на практике. Полученные данные могут быть в дальнейшем переработаны и использованы для поисков ответов на вопросы о том, где именно и почему коммуникация нерезультативна или даже деструктивна.

В-третьих, информация о степени и форме влияния иных факторов на диалог двух держав расширит область поиска ответов на вопросы, связанных с укреплением стратегической стабильности.

  • Объект исследования - российско-американская политическая коммуникация.
  • Предмет исследования – российско-американская политическая коммуникация в области стратегической стабильности.
  • Цель исследования – проанализировать российско-американскую политическую коммуникацию в сфере стратегической стабильности.

Расширение понятия стратегической стабильности

Сегодня отечественные исследователи, например, А.А. Кокошин, говорят о том, что стратегическая стабильность – это глубокий и широкий междисциплинарный феномен, который включает в себя ряд по политико-дипломатических, психологических[2], военно-стратегических вопросов по поводу военно-политических, оперативно-стратегических и военно-стратегических условий минимизации опасности возникновения конфликта с исходом применения ядерного оружия[3]. В.И. Мизин в работе «Система противоракетной обороны США и глобальная стратегическая стабильность» также говорит о том, что, если раньше понятие «стратегической стабильности» имело механистическую коннотацию и означало наличие устойчивой системы сдержек и противовесов между двумя военно-политическими блоками, то сегодня это понятие не сводится только к ядерному противостоянию, оно становится более комплексным в условиях многополярного мира[4].

Д. Тренин также говоря о расширении понятия, выделяет в качестве критериев стабильности не только отсутствие «стимулов к первому ядерному удару, но к  первому применению ядерного оружия в  любом виде и  на всех уровнях»[5]. Группа зарубежных исследователей А. Джеймс, И. Кляйн совместно с российским исследователем Ю. Медведевым посвятили теме работу «Nuclear Arms Control in an Evolving World: Evaluating the Effects of Emerging Technologies on Strategic Stability»[6]. Авторы рассматривают стратегическую стабильность в условиях нового многополярного мира, который, однако, сохраняет некоторые элементы биполярного, а именно – РФ и США все еще являются самыми влиятельными державами, не уступая сильнейшему конкуренту – Китаю[7]. Для изучения вопроса они предлагают обратиться к работе Дж. Найя «Farewell to Arms Control. Foreign Affairs»[8] и его трем основным «компонентам» стратегической стабильности:

  1. Кризисная стабильность – отказ от атаки в кризисной ситуации при наличии большого количества издержек;
  2. Стабильность гонки вооружений – отказ от идеи наращивания сил для получения преимущества перед оппонентом;
  3. Политическая стабильность – отсутствие стимула к попыткам смены режима, которое достигается благодаря ядерному оружию у противника, которое, в свою очередь, является инструментом сдерживания.

Исходя из данных компонентов, авторы предлагают пять условий для достижения стратегической стабильности:

  1. Прозрачность и доступность информации о количестве и качестве сил какой-либо ядерной державы для других государств;
  2. Доступность информации о последствиях применения имеющегося оружия.;
  3. Наличие достаточного количества времени для проверки информации об ядерном ударе и равносильного ответа;
  4. Наличие достаточного количества времени для проверки информации о том, что удар действительно ядерный;
  5. Уверенность в устойчивости ядерных систем.

Как уже было сказано ранее, классическое измерение стратегической стабильности акцентировало внимание на состояние отношений между РФ и США в ядерной сфере, но технологический прогресс способствовал расширению данного понятия. А. Джеймс, И. Кляйн и Ю. Медведев[9] акцентируют внимание на гиперзвуковом оружии, автономных ядерных устройствах и тактических ядерных торпедах как на новшествах, которые сильно влияют на состояние стратегической стабильности. Гиперзвуковое оружие может быть использовано таким образом, что у противника не останется возможности обнаружить ракету до удара, что нарушает принцип уверенности во взаимном обезвреживании в случае эскалации конфликта. Автономное оружие опасно тем, что находится вне систем традиционного командования, к тому же, автономные системы могут быть не до конца надежными. В.И. Мизин в своей работе «Система противоракетной обороны США и глобальная стратегическая стабильность» подчеркивает необходимость разработки нового подхода, новой философии к вопросу стратегической стабильности, учитывая современные особенности, например появление новых средств, методов противостояния и, что важно, новой среды, а именно, киберсферы[10]. Исследователь приводит примеры появления новых видов ОМУ, упоминает концепцию сетецентрических войн, акцентирует внимание на информационно-оружейные и кибер-угроз, а также говорит о важности поддержания стабильности в космосе (например, проблемы могут возникнуть при наличии и применении противоспутникового оружия)[11].

В основе стратегической стабильности лежат несколько договоров. В 1972 г. был заключен Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ОСВ-I) «заморозил» число средств доставки ядерного оружия на существующем уровне. Следующим договором стал ОСВ-II от 1979 г., в рамках которого был наложен запрет на вывод в космос ядерного оружия и установлены определенные ограничения на максимальное число пусковых установок, стратегической авиации и ракет (2500 единиц). Далее последовало несколько договоров.

Во-первых, Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (1987 г.), который привел к ликвидации со стороны Советского Союза 1846-и ракетных комплексов, а со стороны Соединенных Штатов 846-х. В 2019 г. договор был расторгнут, поскольку обе стороны последовательно обвиняли друг друга в нарушениях.

Во-вторых, договоры СНВ-I (1991 г.), СНВ-II (1993 г.), СНП (2002 г.), СНВ-III (2010). В результате СНВ-I к 2001 г. было ликвидировано 80% всего существовавшего тогда стратегического ядерного оружия.

Что касается СНВ-II, ситуация с ним получилась неоднозначная. Договор был ратифицирован Россией в 2000 г., но он не вступил в силу. В 2002 г. Россия вышла из Договора в ответ на выход США из ПРО, СНВ-II был заменен на договор с более мягкими условиями – СНП. В результате число стратегических боеголовок было сокращено до 1700 шт. на страну.

Наконец, СНВ-III, вступивший в силу в 2010 г., до сих пор является важнейшим документом в области стратегической стабильности между США и РФ. Срок договора истек в нач. 2021 г., но стороны согласились на продление до 2026 г. В результате договора, стороны добились следующих ограничений[12]:

  • 700 единиц для развернутых МБР, развернутых БРПЛ и развернутых тяжелых бомбардировщиков;
  • 1550 единиц для боезарядов на развернутых МБР, боезарядов на развернутых БРПЛ и ядерных боезарядов, засчитываемых за развернутыми тяжелыми бомбардировщиками;
  • 800 единиц для развернутых и неразвернутых пусковых установок МБР, развернутых и неразвернутых пусковых установок БРПЛ, развернутых и неразвернутых тяжелых бомбардировщиков.

Несмотря на такое количество соглашений и ограничений, уже в XXI появились новые угрозы стратегической стабильности между державами с дополнительными проблемами, которые требуют новых решений.  С одной стороны, и в США, и в РФ произошла серьезная денуклеаризация – мы можем наблюдать снижение количества ядерных боеголовок практически в три раза в России и практически в два раза в США. С другой стороны, наблюдается милитаризация дискурса и рост недоверия между странами со времен начала 2000 гг. А.А. Кокошин относит[13] к основным причинам роста напряженности расширение НАТО на Восток, односторонний выход США в 2002 г. из бессрочного Договора об ограничении систем ПРО, украинский кризис, выход США в 2019 г. из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности и в целом наращивание ПРО со стороны США. А.А. Кокошин пишет о так называемом «Расползании очагов эскалации напряженности»[14] - процессе, когда в условиях широкого распространения ядерного оружия и появившейся многополярности, появляются риски возникновения ядерного конфликта не только между США и Россией, но и между другими странами. На данный момент существует несколько очагов эскалации.

Во-первых, это Северная Корея, которая прилагает активные усилия к созданию ядерно-ракетного оружия.

Во-вторых, Иран, его возврат его к ядерной программе военного назначения после выхода США из Совместного всеобъемлющего плана действий, а также с рисками образования «ядерного треугольника» при учете наличия арсенала ядерного оружия у Израиля. И КНДР, и Иран имеют ярко выраженные конфликтные отношения с Соединенными Штатами, поэтому усиление их позиций в ядерной сфере становится предлогом для наращивания системы противоракетной обороны со стороны США.

В качестве третьего очага эскалации, авторы указывают Индию и Пакистан. Эти две страны являются ядерными державами с 1998 г. и имеют между собой длительный территориальный конфликт. Любое обострение может привести к эскалации и возникновению стратегической нестабильности в регионе.

Наконец, угрозой стратегической стабильности становятся террористические организации и возможность попадания в их руки такого опасного оружия.

Вдобавок ко всему, стоит упомянуть отдельно Китай. Хотя Китай старается дистанцироваться от стратегических отношений РФ и США, наращивание его политического и военного потенциала, включая ядерный влияет на стратегический баланс в целом - об этом подробно пишет уже ранее упомянутые Д. Тренин[15]. Исследователь отмечает, что в современном мире США, Китай и Россия становятся ключевыми глобальными субъектами в политической и военной сферах. И хотя российско-китайская коммуникация может характеризоваться как сотрудничество, опираясь на проведение совместных учений, китайско-американский диалог носит более антагонистический характер, и это становится проблемой для стратегической стабильности.

Поскольку мир становится многополярным и диверсифицированным, диалог США и России неизбежно расширяется до полилога. Разговоры о важности заключения трехсторонних отношений все чаще фигурируют в публичной сфере. Качественная коммуникация в сфере стратегической стабильности важна, поскольку недопонимание, отсутствие четких соглашений и мер сдерживания ядерного расширения могут привести к ужасным последствиям.

Российско-американская коммуникация в сфере стратегической стабильности

Во время выборов президента Соединенных Штатов 2020 г. всех волновал вопрос о продлении Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3) после 2021 г. Данное соглашение критиковалось Д. Трампом во времена его президентского срока, существовала некоторая неопределенность по поводу будущего этого договора. Однако, победу одержал его оппонент, представитель Демократической Партии США - Джо Байден. Практически сразу после его вступления в должность, начался диалог между РФ и США по поводу продления договора. 3 февраля 2021 г. дипломаты обеих стран обменялись нотами  о вступлении в силу соглашения по продлению СНВ-III[16]. В договор не вносились изменения или дополнения, МИД заявил о готовности совместно работать с США над  укреплением глобальной стратегической стабильности. США также выразили схожую мысль, заявив о том, что они готовы обсуждать с РФ вопросы, касающиеся контроля над вооружениями в ядерной сфере в ближайшие пять лет.

Некоторые эксперты, например, бывший помощник по России президента Д. Буша-младшего Т. Грэм, считает[17], что избрание Д. Байдена может открывать перспективы на ослабление напряженности между Москвой и Вашингтоном. Однако, из этого не следует, что произойдет значительное улучшение российско-американских отношений, речь идет лишь о некой стабилизации. Схожее мнение высказывает Иованна Де Майо – эксперт Института европейских, российских и евразийских исследований Университета Джорджа Вашингтона с опытом работы в России[18]- Байден, вероятно, будет большее настроен на контроль над вооружениями, однако его позиция будет более жесткой по отношению к Москве, нежели позиция Д. Трампа, особенно в плане санкций, ведь в 2014 г. лично Байден работал над схожими вопросами.

В 2019 г. в газете The New York Times России были выдвинуты обвинения в возобновлении потенциальной гонке вооружений и разворачивании гиперзвукового оружия[19] из-за ракетного комплекса с гиперзвуковым планирующим крылатым боевым блоком, которое способно летать в низких слоях атмосферы, минуя радары ПРО. При этом, год спустя, Россия сама предложила учитывать гиперзвуковое оружие в новом Договоре о продлении ДСНВ[20]. Несмотря на то, что в России уже созданы первые образцы гиперзвукового оружия, например, боевой блок «Авангард» и гиперзвуковая ракета «Кинжал», гиперзвуковые системы на сегодняшний день являются одним из приоритетных задач наращивания военного потенциала ВС США. Данной проблемой занимается Е. Кондратюк[21]. Проанализировав доклад «Гиперзвуковое оружие и национальная безопасность США: прорыв XXI века»[22] Института космических исследований имени Митчелла, исследователь сделал выводы, что после 2020 года США сосредоточится на развитии гиперзвуковых авиационных систем вооружения. Наиболее перспективными появляются проект HyRAX и программа XS-1 Experimental Spaceplane по созданию беспилотного гиперзвукового летательного аппарата многоразового использования, а также в 2020-е гг. США будут заниматься развитием гиперзвуковых авиационных ракет средней дальности. В следующие десятилетия предстоит ожидать увеличение мощностей гиперзвукового ракетного комплекса большой дальности и появление многоразовых разведывательно-ударных гиперзвуковых летательных аппаратов.

Руководство Пентагона призвало специалистов к повышению активности в области гиперзвуковых технологий с целью сдерживания усилий Китая и России в этом направлении. Согласно стратегии национальной обороны США, опубликованной в начале 2018 года, гиперзвуковое оружие наряду с такими новыми технологиями, как перспективные средства вычислительной техники, аналитическая обработка большого объема данных, искусственный интеллект, автономные системы, робототехника, направленная энергия и биотехнология, гарантируют, что Соединенные Штаты Америки смогут вести эффективную борьбу и побеждать в боевых действиях будущего, отмечают американские эксперты

В 2019 г. США заявляли о готовности к многосторонним переговорам по вопросу контроля над вооружениями, однако выражали сомнения, относительно заинтересованности РФ, Китая и других стран[23]. Год спустя, Трамп снова говорил об открытости к диалогу, при этом о неготовности накладывать какие-либо ограничения на США[24]. Черкашина Т.Н. в своей работе «Отношения Россия-США-ЕС: кризис международной системы безопасности»[25] отмечает, что в настоящее время складывается ситуация, в которой Россия и США выдвигают взаимные обвинения, что является началом новой гонки вооружений, но уже с новыми факторами а именно – экономические санкции, противостояние западных «постмодернистких» ценностей и российских «традиционных», кризис трансатлантических отношений. Все эти моменты усиливают и углубляют конфронтацию.

Достаточно подробно проблемы российско-американского диалога в области стратегической стабильности рассматривают А. Баклицкий, С. Бидгуд и  О. Мейер в работе «Russian-U.S. Strategic Stability Talks: Where they are and where they should go»[26].  В статье анализируется текущий диалог, а также обозначаются направления и формы возможного нового диалога с привлечением третьих сторон.

Обращаясь к прошлому десятилетию и кратко описывая динамику коммуникации между двумя странами, исследователи обращают внимание на проблему недоверия. Во-первых, это связано с ситуацией, возникшей вокруг Крыма в 2014 г. -  именно тогда переговоры по вопросам стратегической стабильности были приостановлены. Недоверие усиливалось посредством многих событий, например, отменой запланированных переговоров в 2018 г., когда США отменили консультации по кибербезопасности из-за предполагаемого вмешательство в американские дела со стороны России, также, недоверие росло за счет двухсторонних обвинений в нарушениях Договора о ракетах средней и меньшей дальности в 2019 г. и привело к его краху. Исследователи считают, что администрация Трампа имела негативное влияние на российско-американский диалог.

Иностранные СМИ также пишут о том[27], что уходящая администрация Д. Трампа оставляет после себя больше негативных, чем позитивных результатов в области контроля над вооружениями, поскольку Трамп вышел из Договора о ракетах средней и меньшей дальности. По оценке иностранных СМИ, Администрация Трампа также дала карт-бланш на снятие ограничений с Ирана и допустила увеличение запасов ядерного оружия в КНДР. Единственный положительный момент – это то, что Трамп не вышел из СНВ-III, и задача новой администрации – «сгладить углы» после такого неоднозначного периода в российско-американских отношений в области стратегической стабильности.

В октябре 2020 г. МИД РФ назвал ситуацию в ракетной сфере кризисной и возложил ответственность именно на штаты и НАТО[28]. Разговоры о наращивании вооружения регулярно всплывают в СМИ в октября-ноябре 2020 года, а экспертное сообщество с обеих сторон скептически к возможность конструктивного диалога. СНН и Американские эксперты Мидлберийского института международных исследований М. Дуйцман и Дж. Льюис[29] расценили повышенную активность и запуск гиперзвуковой крылатой ракеты «Циркон» как вызов системе ПРО США. 

Но несмотря на все это, в 2020 г. странам удалось достигнуть некоторого конструктива. Например, в июне 2020 г. в Вене обеим сторонам достигнуть соглашений в области космической безопасности, а уже 16-17 августа произошла встреча высокопоставленных чиновников, в результате которых удалось очертить некоторые контуры продления СНВ-III. 

Проблема космоса имеет значение при разговоре о стратегической стабильности, в связи с растущей активностью Китая и РФ в этой сфере, а также с ускорением темпов технологического прогресса и, как следствие, появлением новых методов разведки и радиоэлектронной борьбы. Соответственно, США не намерены ограничивать себя и опасаются отставания в этой области.

Космос также важен, поскольку, во-первых, он является самым незащищенным и слабым местом Пентагона, во-вторых, нападение на GPS и вывод его из строя влияет не только на военную инфраструктуру, но и на сферу цифровых коммуникаций. Прежде всего это удар по финансовому сектору и средствам связи.

Уже в августе 2020 произошло еще одно столкновение интересов в космосе, а именно российский спутник «Космос 2543» выпустил высокоскоростной снаряд, который был расценен представителями Космического командования США как «свидетельство системы вооружения и постоянных усилий России по разработке и испытанию космических систем», что ведет, снова, к милитаризации космоса.

В работе А.С. Харланова  и Р.В. Белого[30] представлен полноценный анализ военных расходов США в этой сфере, и согласно данным, они стабильно увеличиваются примерно на 50 млрд. долл. ежегодно – с 301,5 млрд. в 2000 г. до 718 млрд. в 2020 г.  Китай тоже наращивает свой потенциал, увеличивая расходы на 5-10 млрд. в год – с 22,9 млрд. в 2000 г. до 270 млрд. в 2020 г. В России ситуация менее стабильная – рост расходов происходил с 2000 (9,2 млрд.) по 2014 г. (84,2 млрд.), а затем произошел спад до 66, 1 млрд. и после суммы колеблются в районе 60-70 млрд ежегодно. Руководство космическим командованием США уже заявило о своих планах выявлять и сдерживать угрозы, выводить вражеское оборудование из строя к 2030 г. в рамках таких проектов, как, например, «Rods from God» - спутники с вольфрамовыми стрелами, которые на скорости 11 км/с способны пронзить любые цели.

Вся коммуникация в 2020 г. по вопросам стратегической стабильности имела волнообразный характер.  5 октября представители двух стороны снова встретились в Хельсинки. Вашингтон выдвинул предложение о продлении договора на условиях полной заморозки замораживание количества ядерных боеголовок (развернутых и неразвернутых), в свою очередь Москва в тот момент отклонила это предложение, заявив о своем более широком видении проблемы -  необходимо обсуждать вопросы, связанные с космосом, противоракетной обороной США, с новыми стратегическими авианосцами дальнего действия в обычном оборудовании. Конечно, в итоге Россия согласилась продлить договор на условиях заморозки, но, при этом, обеспокоенность была озвучена.

Ранее уже отмечалось, что диалог России-США в условиях многополярности неизбежно расширяется до полилога. Баклицкий, С. Бидгуд и О. Мейер в своем исследовании также не проходят мимо этого факта, и говорят о заинтересованности европейской стороны. Для Европы необходимо избежать наращивания ядерных вооружений, и вместе с тем, европейцы опасаются, что США и РФ могут заключить сделку без учета их интересов. Россия, в свою очередь, на уровне МИДа говорит о важности привлечения к переговорам ближайших союзников США и Европы, то есть Великобританию и Францию, даже если их ядерный потенциал уступает в масштабах американскому и российскому. Полилог необходим и для поддержания ядерной стабильности в мире, все страны должны иметь доступ к информации о ходе российско-американских переговоров. Более того, такая прозрачность способствует укреплению уже многосторонних соглашений, таких как Договор о нераспространении ядерного оружия.

1 марта 2021 г. постпред Великобритании при ООН Барбара Вудвор высказалась[31] по поводу возможности присоединения своей страны и Франции к договоренностям. Великобритания готова работать с США, РФ и Китаем, но также следует учитывать, что «существенные шаги в направлении выполнения своего обязательства по ядерному разоружению в соответствии со ст. 6 ДНЯО (Договора о нераспространении ядерного оружия – ред.) уже предприняты». Позиция Лондона такова: Великобритания поддерживает ядерный минимум и выполняет свои обязательства и приветствует продление СНВ, однако также выражает озабоченность тем, что с момента заключения договора СНВ-III наблюдается «разработка и развертывание ядерных систем вооружения, не охватываемых СНВ-III или любым другим соглашением о контроле над стратегическими вооружениями»

Исходя вышесказанного, можно вывести следующие трудности, при построении диалога:

Во-первых, существуют различие в понимании стратегической стабильности между двумя державами. Так, в РФ данное понятие включает в себя как наступательные и оборонительные вооружения, и особо акцентируется внимание на системы, не входящие в рамки правового регулирования ядерного баланса сторон. В США же проводится четкое разграничение ядерных и обычных высокотехнологичных вооружений.

Во-вторых, многополярный мир и появление новых стран с ядерным оружием, региональных ядерно-силовых балансов устанавливают ряд условий и барьеров для достижения консенсуса, а значит усложняют коммуникацию.

В-третьих, существующие договоры и соглашения перестают устраивать участников и требуют пересмотра, а каждая разорванная сделка влечет за собой шлейф недоверия держав друг к другу, что неблагоприятно влияет на дальнейшую коммуникацию.

В-четвертых, возникновение рисков попадания оружия массового уничтожения в руки террористов влияют на пересмотр условий по ограничению применения такого вида оружия и, снова, усложняют процесс принятия решений.

Наконец, в-пятых, кибербезопасность, милитаризация космоса, наращивание мощностей и точности систем неядерных вооружений, развитие робототехники, искусственного интеллекта и дистанционного управления военной техникой создают дополнительные нюансы и проблемные поля, а значит усложняют коммуникацию. 

Далее следует остановиться подробнее на пятом пункте, для разъяснения некоторых деталей. Интересный взгляд на эту проблему технологического прогресса и его влияния на стратегическую стабильность представлен в работе Ф. Чиба «New Technologies & Strategic Stability Christopher»[32]. Автор говорит о технологиях, которые еще не так широко внедрены, но которые уже сегодня влияют на международную стабильность.  К ним относятся технологии, основанные на искусственном интеллекте, биотехнологии и синтетическая биология, квантовые вычисления и криптография, некоторые разработки противокосмического вооружения, включая кинетическое оружие, некинетическое физическое оружие (высокомощные лазеры и микроволны), кибероружие, электронные помехи, гиперзвуковые крылатые ракеты и автономные системы оружия. Существуют также технологии, которые в принципе могут изменить основы многосторонних стратегических отношений, такие как лазерное разделение изотопов для обогащения урана.

Сегодня эти технологии находятся еще на стадии разработки и изучения, но уже в ближайшем будущем они будут широко внедряться. Чтобы правильно встретиться с предстоящими вызовами, необходимо уже сейчас подготавливать фундамент для дальнейшей коммуникации двух держав по этому поводу. И, снова, нужно учитывать, что другие страны с высоким технологическим потенциалом, такие как Китай, будут выдвигать свои требования, условия. В связи с этим, без многосторонних соглашений никак не обойтись.

Ромашкина Н.П. и Стефанович Д.В. в своей статье «Стратегические риски и проблемы кибербезопасности»[33] отмечают то, что связь жду кибер- и ядерными проблемами в военной сфере все более отчетливо видна и признается экспертным сообществом - вредоносные информационно-коммуникационные технологии существенно влияют на снижение уровня стратегической стабильности.  В качестве примеров авторы представляют ряд кибератак на важные государственные инфраструктурные объекты (например, на предприятия ядерной энергетики Ирана в г. Бушер и завод по обогащению урана в г. Натанз и др.). Авторы выделяют несколько проблем на данном этапе по соотношению кибербезопасности и стратегической стабильности:

Во-первых, кибератаки могут вывести из строя или уничтожить ядерное оружие.  Авторы подчеркивают, что данная проблема влечет за собой противоречивые последствия. Из положительных моментов можно выделить, что такого рода риски могут стать катализатором изменений и побудить ядерные государства сокращать вооружения в ускоренном темпе. Однако с другой стороны, это подобные риски могут усилить мотивацию государств к усложнению систем безопасности и запуску нового витка качественной и/или количественной гонки ядерных вооружений.

Во-вторых, авторы считают, что серьезной угрозой является дезинформация, объясняя это рисками ошибочного запуска баллистических ракет и/или принятие неверного решения о применении ядерного оружия.  Такая проблема может оформиться в виде распространения дезинформации от о ракетном нападении, повреждения или уничтожения каналов коммуникаций, создания помех при управлении ядерными силами.

В-третьих, авторы рассматривают возможность использования ядерных сил в ответ на кибератаки критически важных объектов инфраструктуры. Отмечается, что данная угроза чисто теоретическая, но все же возможная. В подтверждение этому, авторы отсылают к концепции  2014 г. «Углубленной политики киберзащиты НАТО», в рамках которой статья 5 Североатлантического договора признается применимой к киберпространству. В качестве еще одного примера приводится  случай 2019 г., когда воздушные силы Израиля ударили по объекту на территории Сектора Газа, для предотвращения кибератак.

Таким образом, технологический прогресс и новейшие разработки оказывают неоднозначное влияние на стратегическую стабильность. Необходимость качественной коммуникации и укрепления отношений между двумя державами-носителями 90% запасов мирового ядерного арсенала становится очевидной. Но как укрепить стратегическую стабильность и улучшить коммуникацию?

Существует целый ряд предложений, выдвигаемых исследователями по этому вопросу. К сожалению, в рамках одной статьи невозможно перечислить всех и сразу, но вполне возможно взглянуть на некоторые варианты.

Исследователи Никитин А.И. и Зведре Е.К. в своей работе «Ключевые задачи сохранения и упрочения стратегической стабильности»[34] выделяют несколько направлений по укреплению стратегической стабильности:

  • Вовлечение в диалог между США и РФ других держав-владельцев оружия массового уничтожения, создание многосторонней прозрачной системы контроля над ОМУ и укрепление уже существующих институтов.
  • Развитие многополярности и расширение регионального дискурса, по подобию ШОС, БРИКС, ЕАЭС и т.п.
  • Продление СНВ в 2021 году и снижение ядерных арсеналов до масштабов ниже 1000 боеголовок;
  • Сокращение других, неядерных видов вооружения.
  • Развитие предсказуемости и прозрачности по поводу типов тядерного оружия, которым обладает государство.

Ранее упомянтые А. Баклицкий, С. Бидгуд и  О. Мейер в работе «Russian-U.S. Strategic Stability Talks: Where they are and where they should go»[35] предлагают вести «многодорожечные» переговоры. Апеллируя к историческому опыту, исследователи говорят о том, что в ситуации, когда по ряду вопросов стороны придерживаются разных мнений, прогресс достигается путем параллельных диалогов по более точечным направлениям, в которых можно добиться какого-то консенсуса. В качестве исторического примера они приводят переговоры 1985 г. по ядерной и космической тематике, состоявшие, по факту, из трех параллельных диалогов по стратегическим ядерным вооружениям, ракетам средней дальности и предотвращению гонки вооружений в космосе. Отсюда выводится формула, что успех в одних переговорах, вполне вероятно приведет к успеху в других. Еще одним примером является случай 1977 года, когда администрация Картера активно вела переговоры с СССР по конвенции о радиологическом оружии, рассчитывая на активизацию второго раунда переговоров по Договору об ограничении стратегических вооружений, и как итог, два месяца спустя, стороны подписали ОСВ-II.

Выводы

Ввиду перераспределения ядерных сил в мире и появления новых технологий возникает необходимость в расширении понятия стратегической стабильности и в разработке новых рекомендаций по ее укреплению. Инфраструктура, связанная с киберпространством, космосом и другими новыми разработками активно развивается и требует особого внимания политиков, военных и экспертов, занимающихся вопросами стратегической стабильности.

В этом контексте, важно понимание того, каким образом осуществляется коммуникация между державами, от которых зависит стратегическая стабильность мира.

Анализируя диалог между США и РФ в этой сфере, нельзя не упомянуть, что роль других государств в нем с каждым годом становится все существеннее. В особенности, это касается Китая, КНДР, Ирана, Индии и Пакистана.

Вряд ли можно утверждать, что отношения США и РФ прогрессируют. Напротив, с начала нового тысячелетия возникает все больше противоречий между двумя державами и это заметно по уровню их дискуссии. Выход США из нескольких стратегически важных договоров воспринимается Россией негативно. Россия использует тактику демонстрации силы, тем самым очерчивает свои интересы. Взаимное недоверие регулярно выражается главами государств, военными, дипломатами. Многие исследователи предлагают ряд мер, которые могут укрепить стратегическую стабильность, некоторые из них были представлены в данной статье. Однако существующие препятствия, тормозящие переговорный процесс и снижающие качество коммуникации между странами, очень серьезны, поэтому требуется комплексный подход с участие многих политических субъектов и научных структур для их нивелирования.

Алексеева В.Г.

 

Список литературы и источников

Список литературы

  1. Baklitskiy A., Bidgood S., Meier O. Russian-US Strategic Stability Talks: Where they are and where they should go [Текст] // Deep Cuts Issue Brief #13: Russian-U.S. Strategic Stability Talks – 2020. – P. 1–14
  2. Chyba, Christopher F. New Technologies & Strategic Stability [Текст] // Dædalus, – – № 149.2. – P. 150–170.
  3. Hallion R. P., Bedke C. M., Schanz M. V. Hypersonic Weapons and US National Security: A 21st Century Breakthrough. [Текст] – Arlington, VA: Mitchell Institute for Aerospace Studies. – – 34 p.
  4. James A., Klein E., Medvedev Y. Nuclear Arms Control in an Evolving World: Evaluating the Effects of Emerging Technologies on Strategic Stability [Текст] // Stanford US-Russia Forum Journal. – 2020. – Т. 12. – №. P. 1–13
  5. Nye J. S. Farewell to arms control? [Текст] // Foreign Affairs. – 1986. – Т. 65. – №. 1. – С. 1–20.
  6. Кокошин, А.А. Стратегическая стабильность в условиях критического обострения международной областановки [Текст] // Polis: Journal of Political Studies. – – № 4. – С. 7–21.
  7. Кондратюк, Е. Основные направления развития гиперзвукового оружия воздушного базирования в США [Текст] // Зарубежное военное обозрение. – 2018. – № 7. – С. 50–
  8. Мизин В. И. Система противоракетной обороны США и глобальная стратегическая стабильность [Текст] // Международная аналитика. – 2018. – №. 1. – С. 71–
  9. Никитин А.И., Зведре Е. К. Ключевые задачи сохранения и упрочения стратегической стабильности [Электронный ресурс] // Актуальные проблемы Европы. – 2019. – № 1. – С. 78–99.
  10. Ромашкина Н. П., Стефанович Д. В. Стратегические риски и проблемы кибербезопасности [Текст] // Вопросы кибербезопасности. – 2020. – №. 5(39). – C. 77–86
  11. Совместное заявление о будущих переговорах по ядерным и космическим вооружениям и дальнейшему укреплению стратегической стабильности. Государственный визит Президента СССР М. С. Горбачева в Соединенные Штаты Америки, 30 мая — 4 июня 1990 года // Документы и материалы. – М.: Политиздат, – – 335 c.
  12. Тренин Д. Стратегическая стабильность в условиях смены миропорядка // Центр Карнеги. – М.: Московский Центр Карнеги. – 2019. – Т. 13. – 11 c.
  13. Харланов А.С., Белый Р.В. Анализ вызовов глобальных угроз России при развитии систем космического вооружения США как построение системы тотального военного доминирования // Образование. Наука. Научные кадры. – 2020. – №1. – С. 85–
  14. Черкашина Т. Н. Отношения Россия-США-ЕС: кризис международной системы безопасности // Вестник Омского университета. Серия: «Исторические науки». – – № 1. – С. 142–146.

Электронные ресурсы

  1. De Maio GL, Klaff C. The next US administration. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.brookings.edu/wp-content/uploads/2020/10/FP_20201021_italy_demaio_klaff.pdf
  2. Duitsman M., Lewis J. Russia Preparing to Resume Nuclear-Powered Cruise Missile Tests. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.armscontrolwonk.com/archive/1210186/burevestnik-testing-to-resume/
  3. Oxford Analytica. Russia faces tougher Biden but ar ms talks offer hope. Emerald Expert Briefings. (oxan-db). [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.emerald.com/insight/content/doi/10.1108/OXAN-DB257993/full/html
  4. The New York Times (США): Россия развертывает свое гиперзвуковое оружие, потенциально возобновляя гонку вооружений [Электронный ресурс] // Иносми. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://inosmi.ru/military/20191230/246547024.html
  5. В МИД сообщили о продлении ДСНВ с США до 2026 года [Электронный ресурс] // РИА Новости. – Режим доступа: https://ria.ru/20210203/dogovor-1595884534.html
  6. «Замысел очевиден»: почему в США заявили о «нежелании» России вести диалог о сокращении вооружений [Электронный ресурс] // RT на русском. – Режим доступа: https://russian.rt.com/world/article/602707-rakety-ssha-pentagon
  7. Лондон готов изучить любые предложения по СНВ [Электронный ресурс] // РИА Новости. – Режим доступа: https://ria.ru/20210301/london-1599386423.html
  8. МИД РФ: США и НАТО создали «ракетный кризис» в Европе [Электронный ресурс] // Regnum. – Режим доступа: https://regnum.ru/news/polit/3102757.html
  9. РФ согласна учитывать гиперзвуковое оружие при переговорах о продлении ДСНВ [Электронный ресурс] // Интерфакс. – Режим доступа: https://www.interfax.ru/russia/733748 США готовы обсуждать противоракетную оборону с Россией [Электронный ресурс] // РИА Новости. URL: https://ria.ru/20200521/1571810220.html
  10. Договор СНВ-3 [Электронный ресурс] // Взгляд. – Режим доступа: Режим доступа: https://vz.ru/information/2010/4/8/391154.html
  11. Эксперт: победа Байдена может привести к расширению диалога России и США [Электронный ресурс] // ТАСС. – Режим доступа: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/9955687

 

 

[1] Совместное заявление о будущих переговорах по ядерным и космическим вооружениям и дальнейшему укреплению стратегической стабильности. Государственный визит Президента СССР М. С. Горбачева в Соединенные Штаты Америки, 30 мая — 4 июня 1990 года // Документы и материалы. – М.: Политиздат, –1990. – С. 335.

[2] Психологическое воздействие – это один из инструментов для поддержания стратегической стабильность. Так, демонстрация силы через успех в технических достижениях, может убедить вторую сторону пойти на переговоры. Авторы приводят в пример то, как Россия использует учебные полеты и испытания в качестве инструмента ядерного сдерживания США.

[3] Кокошин, А.А. Стратегическая стабильность в условиях критического обострения международной обстановки. Polis: Journal of Political Studies. № 4. 2018. С. 13.

[4]  Мизин В. И. Система противоракетной обороны США и глобальная стратегическая стабильность // Международная аналитика. – 2018. – №. 1. – С. 72.

[5] Там же. Тренин Д. Стратегическая стабильность в условиях смены миропорядка // Центр Карнеги. – М.: Московский Центр Карнеги. – 2019. – Т. 13. – С. 7.

[6] James A., Klein E., Medvedev Y. Nuclear Arms Control in an Evolving World: Evaluating the Effects of Emerging Technologies on Strategic Stability // Stanford US-Russia Forum Journal. – 2020. – Т. 12. – №. 1. С. 1–13

[7] Там же. С. 6.

[8] Nye J. S. Farewell to arms control? // Foreign Affairs. – 1986. – Т. 65. – №. 1. – С. 1-20. 

[9] James A., Klein E., Medvedev Y. Nuclear Arms Control in an Evolving World: Evaluating the Effects of Emerging Technologies on Strategic Stability // Stanford US-Russia Forum Journal. – 2020. – Т. 12. – №. 1.

[10] Мизин В. И. Система противоракетной обороны США и глобальная стратегическая стабильность // Международная аналитика. – 2018. – №. 1. С. 71

[11] Там же. С. 73.

[12] Текст Договора СНВ-3 [Электронный ресурс]  / Взгляд. – Режим доступа: https://vz.ru/information/2010/4/8/391154.html

[13] Кокошин А.А. Стратегическая стабильность в условиях критического обострения международной обстановки. Polis: Journal of Political Studies. – 2018. – № 4. – С. 8.

[14] Там же. С. 10.

[15] Тренин Д. Стратегическая стабильность в условиях смены миропорядка // Центр Карнеги. – М.: Московский Центр Карнеги – 2019. – Т. 13. – С. 2.

[16] В МИД сообщили о продлении ДСНВ с США до 2026 года / РИА Новости. [Электронный ресурс] URL: https://ria.ru/20210203/dogovor-1595884534.html

[17] Эксперт: победа Байдена может привести к расширению диалога России и США [Электронный ресурс] // ТАСС. – Режим доступа: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/9955687

[18] De Maio GL, Klaff C. The next US administration. [Электронный ресурс] // Brookings. – Режим доступа: https://www.brookings.edu/wp-content/uploads/2020/10/FP_20201021_italy_demaio_klaff.pdf

[19] The New York Times (США): Россия развертывает свое гиперзвуковое оружие, потенциально возобновляя гонку вооружений  [Электронный ресурс] // Иносми. – Режим доступа: https://inosmi.ru/military/20191230/246547024.html

[20] РФ согласна учитывать гиперзвуковое оружие при переговорах о продлении ДСНВ [Электронный ресурс] // Интерфакс. – Режим доступа: https://www.interfax.ru/russia/733748

[21] Кондратюк Е. Основные направления развития гиперзвукового оружия воздушного базирования в США. // Зарубежное военное обозрение. – 2018. – № 7. – С. 50–57.

[22] Hallion R. P., Bedke C. M., Schanz M. V. Hypersonic Weapons and US National Security: A 21st Century Breakthrough. – Arlington, VA: Mitchell Institute for Aerospace Studies. – 2016. – 34 p.

[23] «Замысел очевиден»: почему в США заявили о «нежелании» России вести диалог о сокращении вооружений [Электронный ресурс] // RT на русском. – Режим доступа: https://russian.rt.com/world/article/602707-rakety-ssha-pentagon

[24] США готовы обсуждать противоракетную оборону с Россией [Электронный ресурс] / РИА Новости. – Режим доступа: https://ria.ru/20200521/1571810220.html 

[25] Черкашина Т. Н. Отношения Россия-США-ЕС: кризис международной системы безопасности // Вестник Омского университета. Серия: «Исторические науки». – 2020. – № 1. – С. 145. 

[26] Baklitskiy A., Bidgood S., Meier O. Russian-US Strategic Stability Talks: Where they are and where they should go  // Deep Cuts Issue Brief #13: Russian-U.S. Strategic Stability Talks. – 2020.  – P. 1–14.

[27] Oxford Analytica. Russia faces tougher Biden but ar ms talks offer hope. Emerald Expert Briefings. (oxan-db). [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.emerald.com/insight/content/doi/10.1108/OXAN-DB257993/full/html

[28] МИД РФ: США и НАТО создали «ракетный кризис» в Европе [Электронный ресурс] // Regnum. – Режим доступа: https://regnum.ru/news/polit/3102757.html

[29] Duitsman M., Lewis J. Russia Preparing to Resume Nuclear-Powered Cruise Missile Tests. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.armscontrolwonk.com/archive/1210186/burevestnik-testing-to-resume/

[30] Харланов А.С, Белый Р.В. Анализ вызовов глобальных угроз России при развитии систем космического вооружения США как построение системы тотального военного доминирования // Образование. Наука. Научные кадры. – 2020. – №1. – С. 88.

[31] Лондон готов изучить любые предложения по СНВ [Электронный ресурс] // РИА Новости. – Режим доступа: https://ria.ru/20210301/london-1599386423.html

[32] Chyba, Christopher F. New Technologies & Strategic Stability // Dædalus, – 2020. – № 149.2. – P. 150–170.

[33] Ромашкина Н. П., Стефанович Д. В. Стратегические риски и проблемы кибербезопасности // Вопросы кибербезопасности. – 2020. – №. 5(39). – C. 77–86

[34] Никитин А.И., Зведре Е. К. Ключевые задачи сохранения и упрочения стратегической стабильности // Актуальные проблемы Европы. – 2019. – № 1. – С. 78–99.

[35] Baklitskiy A., Bidgood S., Meier O. Russian-US Strategic Stability Talks: Where they are and where they should go // Deep Cuts Issue Brief #13: Russian-U.S. Strategic Stability Talks – 2020.  – P. 1–14

Теги: Россия , США


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ: Оборона и безопасность
Возрастное ограничение