Центр стратегических оценок и прогнозов

Автономная некоммерческая организация

Главная / Оборона и безопасность / Новое в военном деле / Статьи
Стратегия мятежевойны во внутренней политике государства
Материал разместил: АдминистраторДата публикации: 01-11-2016
Опираясь на инструмент мятежевойны, мы обречены изучать не только и не столько информационно коммуникативную войну, которая в итоге упирается все же в вопрос коммуникаций самих по себе, а войну идеологическую и войну дискурсивную. Важна не только связь между воинскими частями, важна мотивация и флаг, важно. в какую сторону будет стрелять человек в решающий миг. Особенно важно это для России.

Потому видится важным исследовать потенциал идеологического противоборства в России, потенциал для использования и внутри страны, и за рубежом.

Проблема исследования состоит в том, что на данный момент в российской литературе, по крайней мере вышедшей в открытый доступ, не существует цельных и комплексных исследований, позволяющих сформировать методологическое обеспечение проведения конфликтов в этой сфере и использования потенциала идеологического противоборства в развитии внутриполититческой стабильности РФ.

Цель исследования состоит в том, чтобы изучить возможности ведения идеологического вектора мятежевойны  на внутренних и внешних стратегических пространствах России.

Задачи исследования.

  1. Рассмотреть контекст современных изменений в общественной жизни, основные тенденции развития.
  2. Изучить методы и возможности работы с идентичностью в новых условиях.
  3. Изучить особенности российского театра мятежевойны.
  4. Сформировать теоретические модели действий на внутреннем и внешнем фронте идеологического вектора мятежевойны.

Прежде всего в контексте данного исследования следует заметить, что на наших глазах форма объединения людей, известная под названием "национальное государство", уходит в прошлое. Мы видим, как буквально распадаются границы, прочерченные менее ста лет назад, а международное сообщество н имеет возможности проводить эти границы заново, что имеет следствием существование большого ряда непризнанных государств. На арену истории выходят новые  способы самоорганизации людей, новые способы мобилизации и становления новых боевых идентичностей. Ярким примером новой самоорганизаици является т.н. «Исламское государство», имеющее свои институты, долго функционирующие, свой бюджет и свою совершенно новую государственную доктрину[1].

Еще одним примером новой организации мы можем назвать наркокартели в Латинской Америке и Мексике, существующие уже десятки лет и осуществляющие своеобразную форму власти на своих территория, соперничающие с регулярными армиями своих государств. Картели имеют свою идеологию и систему инициации, что превращает преступные сообщества в долгоживущие, идеологически мотивированные сообщества, способные вести войну.

Еще одним знаком современности можно назвать мегабанды в США - огромные сообщества в несколько десятков тысяч человек также десятилетиями уже существуют, в ситуации начинающегося распада великой империи.

Процесс становления племен не минует Россию. Важным и ранним аналогом «племени» Мафессоли мы можем назвать институт "воров в законе" - довольно горизонтальную структуру, объединенную на основе идеи и своеобразных методов добычи хлеба насущного. Отчасти новая форма организации дала о себе знать в начале 90-х годов- когда появились относительно беззубые, но массовые субкультуры проявили себя. в частности, этнические. В нулевых новый исторический  тренд проявил себя в виде сообщества неонацистов, которое снизило накал борьбы только после суровых полицейских мер 2009-2010 годов[2].

Очевидно, что такого рода племена будут существовать, рождаться вновь, и конфликт в Новороссии довольно ясно показал  потенциал «племен»: сообщество сочувствующих Новороссии функционирует, обучая добровольцев, закупая снаряжение, координируя поток пополнения. Сегодня этот процесс на порядок менее интенсивен, чем два года назад, но тем не менее мы стоим перед фактом: существует крупное сообщество патриотов, объединяющее в себе носителей самых разных ценностей и идеологий прошлого века. При этом лояльность этого сообщества государству не всегда может быть абсолютной.

Иной пример показал и "правый фланг" русского национализма эмиграция сотен националистов на Украину и вхождениях в украинское неонацистское «племя» ясно говорит о том, что национализм уходит в прошлое вместе с национальным государством: есть мифологии и из них исходящие системы ценностей, и играют они роль гораздо более значимую, чем националистическая идеология как таковая.

Иными словами, становление новых и новых племен с разной идентичностью на территории России неизбежно так же, как неизбежен рост травы весной. Вопрос в том, как на это реагировать.

Опираясь на наши прошлые работы, мы  отметим, что в целом такого плана сообщества в России могут разделяться по двум мифологическим лагерям, полями мифологии: "имперском" и освободительном.

Здесь видится важным отметить принципы, по которым будет осуществляться анализ как мифологического поля, так и непосредственных дискурсивных формаций, осуществляющих свою жизнь в том или ином радикальном сообществе.

Итак, мифологическое поле рассматривается как дискурсивная формация, с устойчивыми этическими императивами[3]. Выявляются господствующие в формации императивы, наибодее важные ценности, структурирование формации

Далее, формация изучается как мифологический (религиозный) нарратив. Здесь используется подход К. Леви-Стросса: выявляется противоречие, ключевое для нарратива, и сеть новых решаемых дискурсом противоречий. Так, если в христианстве. чисто религиозном нарративе, главным противоречием является противоречие между совершенством человека и его же падением, обусловленным выбором человека (вследствие чего свобода выбора приобретает фундаментальное значение как ценность в рамках нарратива), то, например, в "освободительном" мифологическом поле главным противоречием можно выделить противоречие между величием и свободой сообществ, страдающих от имперского давления, и собственно факта господства Москвы. Любой дискурс, любая идеология в российском контексте будет отталкиваться от этого противоречия и стремиться его решить, в радикальной форме в виде отделения и уничтожения «имперской» системы власти.

Далее, рассматриваются идеологии идентичности. Выявляются устойчивые идентичности и рассматриваются на примере их идейны нарративов идеологии, определяющие миропонимание и древо задач у каждой конкретной идентичности.

Далее рассматриваются чисто социальные аспекты становления общностей. Так, исламский протополитический нарратив и общность исламистов формируется в подполье и в некоторых российских пенитенциарных учреждениях. Неонацисты в данный период формируются исключительно  социальных сетях, какие-нибудь эрзянские националисты радикального толка концентрируются собираются на капищах, и т.д. и т.п. При выявлении мест, методов организации важно обратить внимание на сам формат развития и роста общности, а также на развитость, воплощение общности в социуме. Выявляются форматы: идейное, религиозное, этническое либо иное сообщество.

Далее осуществляется анализ экономических аспектов сообщества - есть ли выход на значимые доходы, если нет, как общность преодолевает трудности. В целом выявляется стратеги развития каждой общности.

Теперь вернемся к крушению национальных государств и посмотрим что творится с Россией. С Россией творится неладное: в 2014 году был попран принцип неприкосновенности границ страны, из чего следует, что  новый этап распада империи – это вопрос времени и слабости страны.

В этих условиях важно стремиться не к тому, чтобы устаревшими методами удержать падающее. Классическая полицейская борьба с "экстремизмом" сильный военный кулак внешнеполитические успехи, да даже решение внутренних проблем – все это не даст нужного результата. Оказавшись в новой ситуации, нужно формировать новую стратегию. Целью можно обозначить сохранение России как цельного государства, но в таком контексте решение внутренних проблем общества, либерализация политической сферы жизни общества, очищение от коррупции и становление эффективных государственных институтов – все это становится не просто императивами, необязательными и к испонению, но неотъемлемой частью стратегии мятежевойны .

Теперь видит сахжным наметить пути возможной дезинтеграции. Векторы становления новых суверенных сообществ. Каждый рассмотренный нами вектор заслуживает изучения в отдельном исследовании, поэтому здесь мы просто закрепляем ссылками достоверность явлений, о которых говорим.

Первый вектор мы назовем этническим. Он касается прежде всего процессов суверенизации национальных республик[4], а также изменения этнического баланса в «русских» регионах и следующий за этим  изменением суверенизации локальных сообществ. Так, очевидно, что в ситуации тяжелого экономического кризиса и кризиса власти замкнутые сообщества мужчин, приехавших на заработки из среднеазиатских республик и имеющих склонность к восприятию исламистской пропаганды, проявлять стремление отстоять свой заработок и свои права. В Ставрополье обыденностью стали этнические конфликты[5] из-за меняющегося этнического баланса, роста количества выходцев с северного Кавказа и обретения ими де-факто суверенизации. Рост количества китайцев на Дальнем Востоке[6] также видится явлением, обещающим становление новых идентичностей и возможность их конфликта с государством.

Религиозный вектор. Новые религиозные сообщества растут прежде всего как часть Уммы: распространение джамаатов в уральских колониях[7], усиление способности к самоорганизации «вольнхъпротестантских сообществ, также имеющих свои групповые интересы[8]. Здесь же мы можем отметить растущее количество и организованность неоязычников. Число которых, например,  в Ставрополье сопоставимо с количеством постоянных прихожан православных приходов региона[9].

В целом здесь речь идет о пока что нейтральных, но масштабных социальных процессах, которые по  мере роста будут облекаться в плоть экономической и протополитической социализации. Как показано выше, это процессы, находящиеся в общемировом тренде, то есть их невозможно заблокировать насовсем. И  в рамках новой исторической ситуации государство должно иметь инструментарий работы с этими явлениями и процессам.

Важно отметить, что эти влияния становятся факторами мятежевойны. Если определенным образом влиять на сообщества извне, они могут стать агентами уничтожения государства. Если вести верную политику относительно сообществ изнутри, эта политика может тать залогом верного развития общества и государства.

Инструментарий, здесь используемый, может назвать инструментарием мягкой силы в контексте ведения мятежевойны. Мятежевойна же в этом контексте представляет собой стратегию противоборства, направленную на становлении лояльности сообществ.

Важно отметить, что становление таких новых сообществ неизбежно в частности потому, что они отвечают на запрос новой идентичности. Дают  то, чего государство не может дать в принципе. Госдарственные институты наоборот, могут стать  объектом паразитирования на них носителей новой идентичности – например, члены мегабанд, которые идут в армию США для получения навыков, которые пригождаются уже потом в преступных сообществах.

Также важно в этом контексте увидеть социальный процесс, имеющий субстанциональное значение для будущего страны. Речь идет о разложении этнически русской массы. Представленный выше направления развития новых сообществ питаются в большой степени людьми, ранее принадлежавшими русской массе, этнически русскими. Процесс ширится, а концептуальное основание его пониманию задал Д.. Алтуфьев в книге «Пострусские[10]».

Ключевым тезисом книги является тезис, согласно которому русский народ, лишенный возможности этнической самоорганизации в советское время, на сегодняшний момент представляет собой не скреплённую изнутри ничем массу, при том, что иные народы в России представляют собой целостные иве самоорганизованные системы. Во внеэтничности, отсутствии связей внутри популяции автор видит причину краха всех проектов русского национализма. Также автор говорит о том, что русские способны организовываться идейно, каковой факт ведет к созданию новых идентичностей в исторической перспективе.

Контекст исследования заставляет нас пристальнее присматриваться к ингерманландцам и поборникам сибирской идентичности. Сегодня эти и иные схожие проекты представляют собой скромные сообщества прежде всего людей, осмысляющих ту идентичность, но в силу неспособности государства задать единый цельный формат идентичности (неспособности в данную историческую эпоху фатальной, свойственной любому модерновому государству) рост этих идентов, скорее всего, будет продолжаться, а репрессии относительно сторонников новых идентов породят пантеон мучеников и заставят более серьезно относиться к своим убеждениям новых адептов. Таким образом, прямая борьба против существования этих идентов контрпродуктивна.

Стратегии мятежевойны

Теперь нам необходимо формировать в общих чертах направление стратегии мятежевойны в контексте вышерассмотренных социальных процессов и явлений.

Прежде всего, во внутренней работе стратегия должна быть выстроена на обеспечение лояльности новых сообществ. Стремление купить лояльность при этом может не привести к желаемым результатам, да и это довольно сложно делать в современных экономических условиях и ситуации, когда правящая элита неспособна задать системное развитие экономики. Потому видится важным  в этом плане воздействовать на ситуацию иными методами: административной поддержкой в обмен на лояльность, отсутствием препятствий к работе (за исключением экстремистских направлений работы), самим фактом признания этих сообществ со стороны власти. Жесткий блок на развитие экстремистских проявлений вкупе с раскрытием возможности институциализации сообщества, их участия в общественной жизни, могут дать долгосрочный положительный эффект.

Также хорошим средством работы может служить индоктринация сообществ на ранней стадии их развития. Как мы писали ранее, система дискурсов идентичностей в постсоветском пространстве делится на имперское и освободительное поля мифологии. В  крайние годы государство актуализирует имперское мифологическое поле,но конститутивные правовые акты, декларации, тезисы а Конституции РФ и Федеративном Договоре -  двух субстанциональных для государствах документов – выдержаны в рамках освободительного поля. Начав в нем идеологическую работу, государство может обеспечить себе мирное сосуществование с общинами, которые год от года будут становиться сильнее, и репрессий относительно которых окажут долгосрочное катализующее воздействие на эти новые общности.

Безусловно, эффективной может стать и политика принципа «Разделяй и властвуй». Но такого рода политика может иметь только временный характер. Дело в том, что все новые сообщества относится заведомо к «освободительному» мифологическому полю, субстанциональным интересом каждого сообщества является преодоление такого положения государства и общества, которое существует сейчас: и государство почти всеми участниками этого исторического тренда будет восприниматься как субстанциональный противник. Также субстанциональная выгода от сотрудничества между сообществам, и, даже радикального разных мировоззрений: это выгода осуществления выгодного всем сторонам стратегического прорыва. Который может быть обеспечен только крушением ряда возможностей государства по осуществлению власти в стране. Также, те сообщества, которые будут подвергаться давлению в противовес «сообществам-любимчикам», будут иметь стимул поиска поддержки за рубежом, и также будут радикализоваться: радикализация движений такого плана родит более высокую, чем ранее, грозу экстремизма в стране, а также станет мощным фактором , влияющим на построение новых идеологий и концепций,  абсолютно непримиримых к самому факту существования российского государства, что в исторической перспективе не обещает ничего хорошего: некогда мощнейшее государство планеты не сумело полностью уничтожить украинский национализм, и новая поросль националистов, сделавших революцию, опиралась не столько на сохранившиеся к независимости организационные структуры, сколько на идеологические труд и память о мучениках украинского национального движения.

Вообще стоит отметить, что в новых исторических условиях именно идеология и символическое пространство играют ключевую роль в становлении новых сообществ и новых идентичностей, и никакое уголовное законодательство не угонится за новыми формами самоорганизации людей, представляющих угрозу государству.

Какими методами проводить индоктринацию  - тема для отдельного исследования. Здесь же заметим, что приведенные возможные меры должны будут сочетаться с обычной антитеррористической работой и работой по пресечению финансирования этих сообществ извне.

Крайне важно отметить, что переход  риторики государства к освободительному полю не может  не сочетаться с изменением формата управления страной, развитием политических и социальных институтов, социальных лифтов. Этот процесс либо будет сопровождаться системными изменениями во внутренней политике страны, либо эти изменения придут извне. Если они придут извне системы государственной власти, вопрос о самой по себе целостности России как государства станет фатально-риторическим.

Во время перестройки партийные и силовые круги сумели обеспечить себе власть и контроль над ключевыми активами страны, потому что не существовало социальных систем, способных бороться с этой элитной группой, а массы не были готовы к новым гражданским свободам. Сегодня в граждански свободах прежде всего имеют нужду именно носители новых идентичностей и члены сообществ, имеющих свои групповые социальные и экономические интересы. Там, где ущемление этих интересов будет фатальным, вектор усилий сообществ такого плана станет политическим- вопрос легализации и институциализации станет вопросом выживания этих сообществ.

Через внутреннюю политику относительно этих сообществ можно влиять и на политику внешнюю. Так, раскрытие возможностей к развитию исламским сообществам может снизить приток участников в террористические организации ближнего Востока и обеспечить лояльное отношение к России со стороны исламских государств. Становление развитой системы исламского образования позволит участвовать более активно в политических процессах исламского мира.

Поскольку процесс развития сообществ нового формата является мировым мейнстримом, государство может участвовать в деятельности этих сообществ за рубежом. Так, поддержка экстремистского крыла исламского сообщества в ближневосточном государстве даст рычаг давления на правительство этой страны. Помощь в развитии криминальных либо экстремистских сообществ внутри страны-противника заставит противника плотнее фокусироваться на внутренних проблемах и отвлекать ресурсы от фронтов, которые важны для своего государства.

В целом этот вектор также укладывается в ведение мятежевойны, в частности, использование мягкой силы в противоборстве. Для формирования аналитического инструментария ведения работы с конкретным сообществом можно использовать материал статьи «Конфликтное формирование национальной политической идентичности в свете концепции мятежевойны Е. Месснера[11]».

В данной работы мы лишь наметили вешки возможного пути, направленного на сохранение единого политического пространства на территории современной России. Где-то необходимы уточнения, где-то – детализация и развертывание как картин реальности. Так и инструментария работы. Но нам представляется очевидным, что отсутствие верной работы в этом направлении, стремление подавить естественные исторические тренды обречено на неудачу, и неудачу, фатальную для государства, и так находящегося в стабильно тяжелом состоянии.

Список литературы

  1. Александрова Т. Китайцы заселяют Дальний Восток [Электронный ресурс] Контекст. Доступ на 30. 10. 2016: http://www.contextap.ru/comm/141016100525.html
  2. Алтуфьев Д. Ю. Пострусские. Екб., Издательские решения, 2016.
  3. Давыдов А. Г. Конфликтное формирование национальной политической идентичности в свете концепции мятежевойны Е. Месснера / Давыдов А. Г. Непреходящая история. – Екб., Издательские решения, 
  4. Давыдов А. Г. Поля мифологии. [Электронный ресурс] ЦСЕФ. Доступ на 30. 10. 2016: http://csef.ru/ru/oborona-i-bezopasnost/265/polya-mifologii-5997
  5. Кармазин И. Ставрополье превращается в Косово: конфликты русских и мигрантов. [Электронный ресурс] Московский комсомолец. Доступ на 30. 10. 2016: http://www.mk.ru/social/2013/04/11/839978-stavropole-prevraschaetsya-v-kosovo-konfliktyi-russkih-i-migrantov.html
  6. Мальцев В. «Мусульмане молчали только на Пасху». [Электронный ресурс] Лента. Доступ на 30. 10. 2016: https://lenta.ru/articles/2016/04/27/djamaaty_v_turme/
  7. Массовые обыски начались в домах ставропольских язычников. [Электронный ресурс] Блокнот-Ставрополь. Доступ на 30. 10. 2016: http://bloknot-stavropol.ru/news/massovye-obyski-nachalis-v-doma-stavropolskikh-yaz-613804
  8. Месснер Е. Э. Всемирная мятежевойна. М., Кучково поле, 2004.
  9. Попова Л. Е. Исламское государство как фактор геополитической трансформации региона Ближнего Востока в современный период [Электронный ресурс] ЦСЕФ. Доступ на 30. 10. 2016: http://csef.ru/ru/oborona-i-bezopasnost/340/islamskoe-gosudarstvo-kak-faktor-geopoliticheskoj-transformaczii-regiona-blizhnego-vostoka-v-sovremennyj-period-6442
  10. Трещанин Д. Дальний Восток ушёл от православия. [Электронный ресурс] Свпресса. Доступ на 30. 10. 2016: http://svpressa.ru/society/article/33161/
  11. Урсул В. И. К вопросу о нацизме в современной России. Армия и общество Выпуск № 3 / 2008
  12. Якутия объявила русских и чукчей некоренными народами. [Электронный ресурс]Евразия дейли. Доступ на 30. 2016: https://eadaily.com/ru/news/2016/10/24/yakutiya-obyavila-russkih-i-chukchey-nekorennymi-narodami

[1] Попова Л. Е. Исламское государство как фактор геополитической трансформации региона Ближнего Востока в современный период [Электронный ресурс] ЦСЕФ. Доступ на 30. 10. 2016: http://csef.ru/ru/oborona-i-bezopasnost/340/islamskoe-gosudarstvo-kak-faktor-geopoliticheskoj-transformaczii-regiona-blizhnego-vostoka-v-sovremennyj-period-6442

[2] Урсул В. И. К вопросу о нацизме в современной России. Армия и общество 

Выпуск № 3 / 2008

[3] Давыдов А. Г. Поля мифологии. [Электронный ресурс] ЦСЕФ. Доступ на 30. 10. 2016: http://csef.ru/ru/oborona-i-bezopasnost/265/polya-mifologii-5997

[4]Каковой процесс не уходит с изменением политических режимов в стране. Навскидку: Якутия объявила русских и чукчей некоренными народами. [Электронный ресурс]Евразия дейли. Доступ на 30. 2016:

https://eadaily.com/ru/news/2016/10/24/yakutiya-obyavila-russkih-i-chukchey-nekorennymi-narodami

[5] Кармазин И. Ставрополье превращается в Косово: конфликты русских и мигрантов. [Электронный ресурс] Московский комсомолец. Доступ на 30. 10. 2016: http://www.mk.ru/social/2013/04/11/839978-stavropole-prevraschaetsya-v-kosovo-konfliktyi-russkih-i-migrantov.html

[6] Александрова Т. Китайцы заселяют Дальний Восток [Электронный ресурс] Контекст. Доступ на 30. 10. 2016: http://www.contextap.ru/comm/141016100525.html

[7] Мальцев В. «Мусульмане молчали только на Пасху». [Электронный ресурс] Лента. Доступ на 30. 10. 2016: https://lenta.ru/articles/2016/04/27/djamaaty_v_turme/

[8] Трещанин Д. Дальний Восток ушёл от православия. [Электронный ресурс] Свпресса. Доступ на 30. 10. 2016: http://svpressa.ru/society/article/33161/

[9] Массовые обыски начались в домах ставропольских язычников. [Электронный ресурс] Блокнот-Ставрополь. Доступ на 30. 10. 2016: http://bloknot-stavropol.ru/news/massovye-obyski-nachalis-v-doma-stavropolskikh-yaz-613804

[10] Алтуфьев Д. Ю. Пострусские. Екб., Издательские решения, 2016.

[11] Давыдов А. Г. Конфликтное формирование национальной политической идентичности в свете концепции мятежевойны Е. Месснера

 

Давыдов Александр


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ: Оборона и безопасность
Возрастное ограничение