Центр стратегических оценок и прогнозов

Автономная некоммерческая организация

Главная / Политика и геополитика / Будущее России и мира: оценки и прогнозы / Статьи
Будущее - за безопасностью критической инфраструктуры
Материал разместил: AдминистраторДата публикации: 23-10-2019

В сентябре 2019 года в РГУ нефти и газа (НИУ) имени И.М. Губкина состоялась творческая встреча студентов и преподавателей с российским разведчиком-нелегалом, полковником Службы внешней разведки в отставке, ведущим политологом и экспертом в области внешней и оборонной политики Андреем Олеговичем Безруковым.

Организатором мероприятия выступил факультет комплексной безопасности ТЭК. Встречу открыл декан факультета Сергей Гриняев, который отметил, что умение разбираться в проблемах экономики и международной политике является важным качеством специалиста в области обеспечения безопасности, подчеркнув, что факультет продолжает работу по подготовке специалистов, обладающих уникальными компетенциями и способных эффективно действовать в нестандартных, в том числе кризисных ситуациях.

В ходе беседы Андрей Безруков затронул вопросы международной кибербезопасности, геополитики, провел анализ глобальных угроз безопасности Российской Федерации в условиях стратегической неопределенности. Он подробно остановился на циклических изменениях, происходящих в настоящий момент в экономике, политике и социальной сфере, дал прогноз экономической и политической ситуации в мире.

«Время от времени проявляются кризисы, эти кризисы объективны, потому что мир постоянно меняется, меняются технологии и тянут за собой экономику. Меняется политика, меняется общество, это циклические процессы, - Кондратьевские циклы. Циклические изменения особенно очевидны при переходе общества в новую технологическую фазу. Существуют Кондратьевские циклы нескольких поколений. Мы сейчас находимся на нисходящей Кондратьевского цикла. Восходящая цикла – экономика переходит на новую технологическую базу. Происходит рост в экономике: растут зарплаты, появляются новые рабочие места. А если ситуация идет вниз, когда технологии не производят столько денег, столько богатства, сколько необходимо, а новые технологии еще не готовы, тогда все меняется и начинаются процессы социального недовольства, и мы сейчас спускаемся почти в самый конец вот этого Кондратьевского цикла, падаем в самый низ, позже будет подъем, но еще лет 5 этого подъема не будет. Кризис экономический 2008 года, к примеру, - такого рода кризисы бывают примерно каждые десять-пятнадцать лет, это небольшие кризисы, а вот циклы, связанные с большими переменами, появляются раз в 50-60 лет, а иногда это раз в сто лет. Появляются ситуации, когда множество обстоятельств в социальных, экономических накладываются друг на друга, вот последний раз это было сто лет назад», - рассказал он.

Таким образом, в качестве инструмента анализа социально-экономической ситуации в стране Андрей Олегович использует периодические циклы сменяющихся подъёмов и спадов современной мировой экономики продолжительностью 48-55 лет, описанные в 20-е годы прошлого века Николаем Кондратьевым.

Таким образом, сегодняшнее состояние России – это нисходящий тренд, сравнимый с переменами начала ХХ века, в котором пересекаются сразу несколько глубоких кризисов.

Сейчас, как и сто лет назад, мы входим в другую технологическую фазу. За внедрением новых технологий следует передел мира. Сто лет назад тогда это был передел между империями: Английской, Немецкой, Французской и Американской. Взорвался и развалился весь социальный уклад общества, главным образом, по причине гигантского социального неравенства, неправильного распределения товарных благ между богатыми и бедными. Посмотрим на цифры, проанализируем их и поймем, что мы снова входим в подобный структурный кризис, который был сто лет назад.

Студенты Факультета комплексной безопасности ТЭК Губкинского университета на встрече с Андреем Безруковым (вото с сайта Губкинского Университета)

И поэтому то, что мы видим, это политический, социальный и экономический кризисы одновременно. Виной всему стало нарастание противоречий действующей либеральной модели экономики (это модель финансового капитализма, которая решала проблемы последние 30 лет не за счет технологического роста экономики, а просто печатая деньги, выбрасывая деньги на рынок, чтобы на эти деньги покупали товары, а спрос должен был двигать экономику вперед) ограничивающее возможности развития.

Глобальный кризис также обостряется конкуренцией сложившихся в мире торговых блоков, нехваткой у правительств средств для реализации своих программ, увеличением налогов для простых граждан. Правительство заинтересовано любыми способами вытащить из граждан и компаний как можно больше денег в свою пользу, посредством налогов, из-за этого увеличивается социальная напряженность.

Нужно знать, где эти деньги граждан находятся. Многие компании, особенно медийные, знают о нас практически все. Они знают, где мы завтракали сегодня, потому что мы карточкой расплатились, наши мобильные телефоны подключены к системе геолокации, то есть, они знают о нас все: как нас найти, как забрать наши деньги. И это не пустые слова. В качестве примера Андрей Олегович вспомнил ситуацию на Кипре, когда правительство Кипра осознало, что у них не хватает денег, и просто «отрезало» 20% с банковских счетов своих граждан. Это был долговой, финансовый, бюджетный и экономический кризис Республики Кипр, который в марте 2013 года привёл к параличу банковской системы страны и вверг экономику страны в преддефолтное состояние.

По словам Безрукова, Бреттон-Вудская система (созданная после Второй мировой войны международная валютная система, при которой страны-участницы системы «привязывали» курсы национальных валют к доллару США, по которой работал весь мир) начинает распадаться. Экономическая модель устройства мира меняется, чему в полной мере способствует появление новых технологий, а это влечет за собой смену стран-лидеров и рост «неатлантического мира» (Россия, Китай, Индия).

Нынешнее изменение военных потенциалов привело к ослаблению глобальных систем. В англо-саксонском мире ощущается дефицит идей и потеря мирового господства. Сегодня США вводят санкции, в качестве хоть какой-то ответной реакции на конфликты, контролировать которые они, по сути, теперь бессильны. Дело Скрипаля и подобные «фейки» — это как пример, так называемой, истерики среди дестабилизированных элит Британии. Столкнувшись с проблемой направления развития собственной страны в новых условиях они чувствуют, что теряют лидерство на мировой арене, теряют ранее установленный ими контроль над другими странами. Им необходимо поссорить Евросоюз с Россией, и одновременно отвлечь свое собственное население от внутренних проблем в Британии.

«Впервые за последние 400 лет немецко-англосаксонский мир потерял военное превосходство. Потеряли они его не только из-за России, но и за счет других стран. Южнокорейская армия сейчас сильнее британской. Если раньше возникал какой-то спорный вопрос, какая-то торговая проблема, они подгоняли туда авианосец и все решалось. Сейчас это закончилось. Они не могут привыкнуть к другому миру и поэтому истерика, - они не знают, что делать, они не знают, как себя вести. Нужно что-то делать, выглядеть слабо не хочется», - считает Безруков.

Граждане англо-саксонского мира сталкиваются с крахом идеи «государства благосостояния». В обществе нарастает неравенство. Кризис в социальной сфере подогревается нарастающей глобальной миграцией. Поэтому не только российское, но и западное общество чувствует, что они идут в никуда.

В результате доминирования либеральной модели экономики средний класс в развитых странах уменьшается, его доходы падают, повзрослевшие дети живут беднее своих родителей. Все это приводит к росту социальной напряженности.

Политика правящих элит западных стран, вывозивших производства в развивающиеся страны, где рабочая сила гораздо дешевле, также привела к усилению разрыва между богатыми и бедными.

«Итак, последствия глубокого социального кризиса, - продолжает Безруков, — это также разборки между элитами внутри государств. Нужно найти изъян в деятельности конкурирующей элиты и посредством этого забрать у нее власть. И такого рода разборки начались повсюду. В США есть, примерно, шесть элит, финансовые элиты – Wall Street, элита Цукербергов (компании с глобальными интересами), административная элита (которая борется сейчас с Трампом), есть элита интеллектуальная (университеты), СМИ, если вы идете против них, то вас больше не печатают, называют маргиналами..  Им противостоит элита индустриальная, которая понимает, что вывоз денег в Китай подрывает конкурентоспособность и процветание США. Майкл Портер, - американский экономист, признанный специалист в области изучения экономической конкуренции, это главный бизнес-стратег, который написал больше всего бизнес-стратегий. Он каждый год проводит консультации среди элиты США с фокусом на определение конкурентоспособности страны.  И в 2016 году он писал о том, что на пути развития страны стоит дисфункциональная политическая система. Потому что, 25 лет перед этим, после окончания холодной войны, американская элита просто никаких решений не принимала. Тот капитал, который стоил больше, США вывозили в Китай, в Среднюю Азию – там больше денег давали. Так вот, больше такого бизнес США терпеть не мог. Потому, что налоговая реформа так и не была проведена, конкуренты становились все сильнее, и бизнес просто взбунтовался. Идет борьба двух элит. Элит финансовой и производственной. И у нас в России тоже самое. Почему у нас такая высокая процентная ставка? У нас правят финансисты, правят по той модели финансового капитала, которая имеет другие принципы. И вот идет сейчас борьба между финансовым капиталом и производственным капиталом, и, скорее всего, производственный капитал победит, по той простой причине, что мы сейчас уходим в другой экономический цикл и, все равно, придется инвестировать в экономику, инвестировать в рост».

Таким образом, по словам Андрея Безрукова, когда эти проблемы возникают в экономике, они начинают возникать и в обществе. Социальное неравенство — это, конечно, самое болезненное. Есть драйверы, которые двигают политику и экономику, — это драйвер свободы и драйвер справедливости. Когда много свободы, то увеличивается неравенство, люди и так в принципе не равны, и когда это неравенство зашкаливает, общество чувствует себя «больным» и хочет больше справедливости, перераспределения, чтобы не было такой разницы между людьми. Так вот, этот цикл свобода-справедливость, свобода-справедливость идет постоянно.

Существует два выхода из текущего кризиса, по мнению спикера, – перераспределить деньги, путем введения налогов, как это и произошло в начале XX-го века в США и Западной Европе, либо перераспределить деньги через революцию, когда народ объединится против государства и государству придется отдавать деньги, перераспределив их.

Перед современным молодым поколением встает серьезная проблема, потому что если этот тренд на увеличение неравенства будет продолжаться и ничего не будет сделано, если запрос на справедливость не будет решен, - общество взорвется.

Безруков отметил, что такие процессы были исследованы в книге Томаса Пикетти «Капитал в ХХI веке». Когда бедные становятся беднее, а средний класс исчезает, то в силах государства устранить такую социальную несправедливость. Например, такие меры предпринял Ф. Рузвельт, который перенес значительную часть налогового бремени (до 90%) на плечи состоятельных людей. В итоге средний класс начал расти, увеличилась его покупательная способность, следствием чего стал экономический рост страны.

«В своих книгах о сокращении среднего класса авторы говорят о том, что раньше (несколько десятилетий назад) общество было достаточно стабильно, потому что общество представляло собой некую пирамиду, где на высоте элита, потом средний класс, потом все остальные. А сейчас общество стало такой «рельсой»: среднего класса нет, элита разрослась и вторая рельса параллельная – пролетариат (проле – «на грани»). Что это такое? Это образованные городские жители, достаточно молодые, у них все нормально, у них есть образование, но которые не могут найти себе стабильную карьеру. Перебиваются с одной низкооплачиваемой работы на другую. Вроде не бедные, но перспектив нет. Эти люди представляют собой горючую смесь революции. Эти люди выходят на улицу в желтых жилетах, выходят за независимость в Барселоне. Это недовольная молодая активная группа, которая не видит никаких перспектив для себя при сохранении такого же курса политики государства. Когда демографическая ситуация в стране напоминает «рельсу», управлять страной могут только два типа людей: либо диктаторы, либо клоуны.  И вот что интересно, что сегодня действительно разделился мир, мы смотрим на руководителей – либо диктатор, либо клоун», - говорит Безруков.

Мир переходит в новый экономический цикл. Меняются технологии и вместе с технологиями меняется экономика, меняется ее организация. В геополитическом плане одной из главных черт этих изменений становится формирование технико-экономических обособленных блоков. Такие блоки разделяются между собой по уровню развития современных технологий.

Как известно, Китай был долгое время экономической приставкой в системе США, а сейчас Китай стал одной из глобально экономических стран и очень быстро развивается. Осознание американцами его новой роли привело к санкционному давлению на страну, чтобы не допустить выполнения китайцами своей программы по технологической модернизации экономики к 2025 году.

Что же такое блок? Экономический блок, который должен контролировать большой рынок для того, чтобы развиваться на этом рынке. У англосаксов есть такой рынок, у Китая есть такой рынок. Это финансовый центр, который обеспечивает деньги для развития, это также набор технологий, это не обязательно набор всех технологий, но это набор, по крайней мере, ключевых технологий, в оборонной и критической инфраструктуре, что позволяет не зависеть от конкурирующих блоков. И это, естественно, своя философия развития, своя стратегия конкуренции. Встает вопрос: вот есть китайский блок, и есть англо-саксонский блок, Россия маленькая страна – 140 млн. населения, - большие компании на таком рынке не создашь. Большие инвестиции в новые технологии на маленьком рынке не окупятся. Перед Россией стоит задача либо войти в какой-то техноэкономический блок, либо создать свой, тогда вопрос встает - с кем? Сейчас активно ведутся разговоры о сближении с Турцией, сближении с Германией. Конечно, если Европа с Японией и еще с Россией, то это может быть большой самостоятельный блок, в котором есть все необходимое (рынок, налоги, деньги). Европейцы начинают поворачиваться к России потихонечку, они понимают, что у них такая же проблема, они не самодостаточны, нужен партнер. И, естественно, каждый блок должен проецировать военную силу.

Перед Россией стоит гигантская стратегическая проблема: если мы не создадим сильный и мощный блок, мы не сможем конкурировать в новом мире. Мы не сможем развивать технологии.

И в заключение спикер подчеркнул, что в современном мире меняется понимание инструментов и способов противоборства, возрастает роль безопасности критической информационной инфраструктуры от внешних и внутренних угроз.

«Ключевой силой, на которой строиться такой техноэкономический блок, является критическая инфраструктура. Это та инфраструктура, которая абсолютно необходима для жизни страны, ее можно даже назвать «суверенная критическая инфраструктура», потому что она обеспечивает суверенитет. К таким объектам и системам относят системы правительственной связи, водоснабжение, энергетика, космос, атомные электростанции, крупные предприятия, финансовые организации. И если вы не контролируете ваши кибер-системы, если вы не контролируете вашу энергетику, значит вы не контролируете технологии, на которых строиться ваша система.

То есть кто-нибудь придет и выключит свет, например. Или выключит какой-то прибор, потому что вы его не контролируете и не знаете как он построен, как он работает. И поэтому каждый из мировых конкурирующих блоков будет стремиться к тому, чтобы никого не допускать в свою критическую инфраструктуру.

Российской IT-компании Касперского запрещено работать в США, а китайской компании Huawei запрещено работать на западных рынках. Точно также «Али Бабу» не пустят в США, а Facebook не пустят в Китай.  Все экономические, финансовые потоки гуляют по критически важной инфраструктуре, и она должна быть защищена.

А цифровая экономика интересна тем, что когда все становится цифровым, то все из одной страны может легко переливаться в другую в глобальном пространстве. И поэтому возникают новые вызовы, и новые возможности.  Новые возможности для России возникают при переходе на цифровые технологии, и, таким образом, получается, что глобальную критическую инфраструктуру страны надо будет перестроить. Это дорого, это триллионы и триллионы долларов. Не все страны способны осуществить эту задачу. Существуют только две такие страны, которые сами смогли полностью построить свои инфраструктуры: США и Россия. А все остальные покупали либо у одного, либо у другого элементы этой структуры. Россия смогла создать уникальные системы безопасности в области энергетики, связи, космоса, киберпространства. Поэтому мы можем рассчитывать, что 30% глобального рынка, — это наш рынок, где мы ее можем строить.

И вот это примерно 25-30% мира придет в Россию, потому что им некуда больше идти по политическим мотивам. Те же самые турки, почему они у нас покупают С-400? Потому что их системы – Натовские, а у них может быть конфликт с Грецией, - греческие самолеты полетят, Натовская противоракетная система их сбивать не будет, а им нужна своя, которая будет.

Россия наблюдает за тем, как складываются большие геополитические блоки, в то время как у нас у самих нет пока больших геополитических партнеров и технологий.

Но у нас есть преимущества, у нас сменилась геополитика кардинально за последние несколько лет, мы осознали, что мы не восток Европы, а мы север большой Евразии. И это меняет в корне наше отношение к миру. Потому что мы 300 лет прошлые бодались с Европой, воевали с ней, а теперь мы поняли, что мы сидим, как шапка на гигантском континенте из четырех миллиардов людей с гигантскими запросами на экономику, ресурсы, науку…

И, если мы построим общий с евразийскими странами рынок, то можем долгие годы развиваться быстро и продуктивно. Чтобы этот рынок образовался, надо построить всю инфраструктуру, логистику. Китайцы стали строить с Запада на Восток, а нам надо строить с Севера на Юг. Точно также, как Канада развивается вместе с США, если бы не было США, то не было бы и Канады. 

А в это время американцы будут делать все, чтобы этого рынка не состоялось, поскольку мы их конкуренты. Рынок будет или не будет, но есть безопасность, простая альтернатива - либо страны регионов договариваются между собой и образуются какие-то правила игры, строится за счет этой стабильности инфраструктура рынка, начинается нормальное рыночное развитие, около лет двадцати. Либо, если страны будут идти вперед порознь, американцы постараются испортить наши взаимоотношения и это, скорее всего, приведет к каким-то войнам и разборкам между собой.

Задачей каждой из противоборствующих сторон станет навязывание своей воли другим всеми доступными средствами и прежде всего – экономическими и информационными. Нестабильность будет расти, и внутри государств (практически всех) и внутри международной системы.

Отсюда вывод – ценность суверенитета безопасности будет постоянно и активно расти. Государства готовятся войти в новый технологически цикл, кто сосредоточит силы, кто быстрее туда войдет, тот захватит ключевые позиции и будут доминировать. Все остальные будут к ним приспосабливаться и поэтому мы видим, что идет мобилизация. Китай прекрасно это понимает и поэтому развивается. США также понимает. Индусы это прекрасно поняли. Только такие сильные личности, как Трамп, Путин, Эрдоган, Си Цзиньпин, Моди могут принять такие решения. А там, где их нет, - страны не примут этих решений, не мобилизуются и отстанут.

Будет увеличиваться роль государства, координирующего все по двум причинам. Перераспределение богатства внутри каждой страны и на мировой арене неизбежно. Оно произойдет либо мирным путем, либо грянет революция. Только государство может построить новую политическую систему, новую критическую инфраструктуру».

Марина Корнеева


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ: Политика и геополитика
Возрастное ограничение