Центр стратегических оценок и прогнозов

Автономная некоммерческая организация

Главная / Политика и геополитика / Будущее России и мира: оценки и прогнозы / Статьи
Евразийское пространство России как среда межцивилизационного диалога: опыт и перспективы изучения
Материал разместил: AдминистраторДата публикации: 16-11-2019

Термин «цивилизация» имеет множество трактовок и существует как понятие абстрактное, так как не является строго определённым. В общих чертах, под цивилизацией понимается «культурная общность людей, обладающих неким социальным генотипом, уживающихся в освоенном ими крупном пространстве сравнительно независимо»[1]. Соответственно, несмотря на многообразие значений, понятие «межцивилизационный диалог» стоит понимать однозначно, как явление, заключающееся в продуктивном взаимодействии различных групп людей на обозначенной территории.

А.Н. Поляков выделяет основные стадии развития общества: первобытность, локальные цивилизации, мировая цивилизация[1]. На последней стадии развития общества он делает особый акцент, т.к. современное общество по большей части уже существует в форме коммуникабельной взаимозависимой структуры с общей экономикой и мировым торговым пространством. Согласно Полякову, цивилизация – это социальная система, ядром которой является элитарный слой людей, освобождённых от труда[2], в этом автор видит идею цивилизации. Отталкиваясь от этого, на всех этапах развития общества стоит выделить единственное стремление - освобождение от труда, ассоциирующееся психологически у представителей всех слоёв населения со свободой в целом.

Также стоит отметить, что в ходе различных взаимодействий среди народов исторически происходит культурный обмен и обогащение. К примеру, А.А. Андреева полагает, что без различий и своеобразия пограничных культур, диалог не имел бы смысла, а при абсолютном различии стал бы невозможным в силу своей радикальности[3]. Так или иначе, сменяющиеся отношения с народами-партнёрами приводит к взаимному или одностороннему изменению относительно культурного развития на момент начала их взаимодействия, что регулярно происходило в истории России.

Рассматривая Евразию с географической точки зрения, следует отметить, что её более чем обширные территории всегда благоприятствовали диалогу цивилизаций. Так, П.Н. Савицкий предлагал определить евразийское пространство от Балтики и Карпат до Тихого океана и примыкающее на севере к Ледовитому океану, а на юге очерченное морями-озёрами (Чёрным, Каспийским, Уральским)[4]. Евразийское пространство России граничит со странами-представителями как «европейского» развития (к примеру, Прибалтика, Финляндия, страны бывшего СССР), так и «восточного» (Монголия, Китай, Казахстан).

Само понятие «Евразия» как таковое было сформулировано основателями геополитики, возникшей в Западной Европе в конце XIX века.

Именно геополитика оказала мощное влияние на умы русских эмигрантов и привела к формированию течения – евразийства, которое возникло и развивается, по мнению сторонников геополитического подхода, «благодаря ошибкам, допущенным в ходе прозападных реформ»[5].

Геополитический подход в строгом смысле слова рассматривает мировой процесс «как борьбу государств, стремящихся к расширению и установлению контроля над ресурсами планеты, что ведет к конфликтам между ними»[6].

Самая общая классификация делит мир на Восток и Запад как две противостоящие друг другу глобальные цивилизации[7]. Учёные часто освещают проблему взаимоотношений стран именно в этом ключе, и немалую часть работ занимает изучение конфликта Запада и Востока. Так, А.Н. Поляков отмечает, что в результате европеизации России в стране зародился комплекс «плохого» европейца[8], который до сих пор актуален в стране. Здесь же стоит привести цитату Данилевского, который был в своих суждениях категоричен: «К сожалению или к удовольствию, к счастью или к несчастью, Россия не принадлежит к Европе»[9].

Именно резкие фразы следует видеть причиной многих стычек в научном мире. Эти противоречия среди учёных, излагающих суть явлений и описывающих процессы в истории, ведут как к продуктивным дискуссиям, ведущим к прогрессу в науке, некоторым новым полезным умозаключениям, так и к осложнению диалога и восприятия информации людьми в силу многочисленных точек зрения. Из последнего следует, что нередко люди делают ошибочные выводы из-за «перегруженности» источников разнополярной информацией.

К сожалению, на данный момент конструкция «Восток-Запад» в сознании народа сильно максимально упрощена и популяризована: масса людей рассматривает политические события, определяя только одну из сторон и примитивируя границу «правильно-неправильно». Безусловно, разрабатывая эту концепцию, научные деятели положили в её основу не идею предвзятого отношения, а лишь хотели создать новый инструмент изучения истории, способный объяснить возникающие конфликты, однако она прочно закрепилась в мировой истории и используется в трудах и дебатах сегодняшнего дня.

Проблема искажённого мнения из искажённой информации ведёт к политической безграмотности и непросвещённости народа в огромных масштабах.

Также на фоне сложной политической ситуации при её масштабах и регулярном появлении конфликтов на национальной почве и разногласий в религии или культуре проблема мирного сосуществования разных цивилизаций на территории Евразии всегда стояла остро и всегда требует максимального контроля во взаимодействии народов со стороны властей.

Всё вышесказанное обуславливает актуальность анализа информации с дальнейшим подведением итога в рамках выбранной темы.

Основополагающей идеей первых евразийцев являлась догма «Россия – не Европа и не Азия». Они выдвигали идею о том, что Евразия, обладая обширными территориями с обособленными на ней народами разных вер и взглядов, имеет некую миссию всеобщего мирового объединения, т.е. является образующим звеном мировой истории. Евразийское учение популярно ассоциировать со славянофильством, однако стоит отметить, что в учении о русской самобытности не допускается мысль о каком-либо симбиозе с представителями иных вер кроме православия и равноценности культур, т.к. они воспринимаются ниже по своей миссии, нежели православие и истинно православный народ в целом. Таким образом, наблюдается серьёзное отличие между радикализмом славянофилов и более лояльными взглядами евразийцев, пропагандирующих идею о крепком союзе Европы, Азии и России с учётом особенностей населяющих их народов.

З.Н. Акавов писал, что евразийской концепции созвучно творчество Бестужева-Марлинского, Пушкина, Лермонтова, Толстого, Гоголя и Достоевского. Последний, по мнению Акавова, основываясь на собственном опыте, создал собственную художественную модель мира[10], которая находила отражение в его творчестве и являла собой «множественность самостоятельных и неслиянных голосов и сознаний, подлинную полифонию полноценных голосов» (по Бахтину)[11]. Так и А.Н Поляков в романе Достоевского «Подросток» увидел зачатки этой же мысли[12].

Своё видение России также активно выражал и другой известный деятель науки – Д.И. Менделеев, который занимался объяснением процессов в стране с точки зрения аспектов «национальной экономии». После утверждения позиций России у Тихого океана он считал полезным «уразуметь Китай» и войти с ним в прочный союз[13]. Необходимость сближения с Дальним Востоком видел и князь С.С. Ухтомский, одним из первых заметивший евразийскую сущность России[14], он пишет, что Русь «славянская по языку и религии, но в смысле крови необыкновенно пёстрая и смешанная с инородческими элементами»[15].

Основным объектом анализа была выбрана культура взаимодействующих народов. Согласно Е.С. Сафроновой, «все сферы культуры определяются религией как доминирующим фактором»[16], поэтому в культурной сфере наиболее следует уделить внимание рассмотрению интеграционного потенциала синтезирующих религий, т.к. именно относительно духовного развития складывается бытовая жизнь индивида и, соответственно, изучаемого общества. Сюда же можно отнести и позицию Уланова: «…ядром евразийской культуры выступает духовность, а ядром духовности – религия»[17]. Религию, как фундамент культуры, определял и С.Филатов[18], допуская, что православие может взаимодействовать с двумя массовыми религиями – буддизмом и исламом.

Действительно, Евразийское пространство России объединяет народы трёх крупных религиозных конфессий: православие, ислам и буддизм.

Принимая во внимание, что активное изучение религий и желания постичь «чужую» культуру появилось с формированием самой идеи евразийства (XIX век) и предшествующей ей славянофильской, своевременно сказать, что до того момента изучение культур рассматривалось геополитиками, строившими свои взгляды с учётом географического положения сторон.

Например, концепция «Евро-Азии» геополитика Х. Маккиндера сформулирована с акцентом на России, как на образующем государстве. Он был уверен, что Монгольское нашествие стоит рассматривать как активатор потенциала российского государства, а в плане устройства страна унаследовала организованную монголами структуру и влияние[19]. В этом ему вторят идеи Трубецкого и Савицкого. По их мнению, отмечет Л. Люкс, когда в XVI в. Московское княжество усвоило татарскую идею единства Евразии, на континенте образовался культурный синтез[20].

Большинство евразийцев проявляли интерес к другим культурам и занимались их изучением, но чаще всего в своих работах приходили к одному выводу: «чужие» религии подсознательно стремятся и должны стремиться к наиболее предпочтительной – православию. К такому выводу пришли Ламанский, Трубецкой, Васильев, Кожевников, Соловьёв и многие другие. На этом единстве мнений делает акцент и М.С. Уланов в своей статье, говоря о том, что в вопросе формирования русской культуры евразийцы отводили главную роль православной церкви[21] – она, по их мнению, оставалась «недеформированной» заимствованиями.

Такая резкая позиция евразийцев, не подкреплённая никакими документальными доказательствами, регулярно подвергалась критике даже со стороны коллег. Так, например, П.М. Бицилли отмечал: «...несущественны и их утверждения, что "язычники" Востока "потенциально" ближе к единственно истинному христианству, т.е. православию, нежели христианские "еретики", т.е. "протестанты и католики", - все это миф, который ими культивируется вряд ли не из тактических соображений...»[22]. Таким образом, Бицилли видел в стремлении к православию политический ход евразийцев.

В изучении религиозной составляющей, рассматривая славянскую цивилизацию, большой шаг совершил И.Н. Данилевский, выдвинув теорию культурно-исторических типов – самодостаточных культурных образований. Развивая свою идею, он пришёл к важнейшему выводу для дальнейшего изучения религий: эти культурные типы равноценны относительно друг друга[23].

По мнению Ламанского, в отличие от большинства его коллег, отдававших предпочтение Востоку, Российская культура близка Западу: он видел общее начало в их развитии. Им был сделан вывод: ведущую роль в цивилизационном развитии континента играют Европа и Россия[24].

Н.С. Трубецкой, напротив, в цивилизационном аспекте противопоставлял восточно-славянско-финноугорско-тюркско-монгольскую Россию-Евразию романо-германской Европе[25]. Он определял Евразию как самостоятельную цивилизацию, миссия которой заключается в противостоянии Западу, который стремится к национальному геноциду. По этому поводу высказывался и М. Ларюэль: евразийцы осудили любые сношения с Европой до того, как окончили формирование своего движения[26].

Трубецкой в своих трудах поощрял сближение с Востоком и считал это единственно верным вектором развития страны, т.к. пришёл к выводу о том, что «идеологическим донором» для России была не Киевская Русь, а Монгольская империя.

Ко всему прочему, «восточному» развитию способствовало расширение империи Романовых в сторону Востока с подчинением тюркоязычных народов[27]. Однако следует отметить: в ходе изучения литературы несложно прийти к выводу о том, что положительная оценка востока Трубецким была не изначальной.

Подводя вывод в своей статье, Уланов констатирует, что, отталкиваясь от идеи евразийцев, сверх рассуждений о христианстве, можно говорить и о «православном буддизме» и «православном исламе» [28].

В связи с присоединением к евразийству учёных-«иноверов», «евразийцами была поставлена цель показать конструктивную роль неправославных народов в развитии российской цивилизации»[29]. Таким образом, мода на приобщение монгольской и туранской культур к русской приобрела обоснованность и рассматривалась как положительный аспект.

Соответственно, несмотря на преобладающее число православных, в XIX – XX в.в. внимание учёных привлекла буддистская философия, распространившаяся за пределы привычного распространения. Её изучением занялся целый ряд учёных, в числе которых были Васильев и Кожевников. В своей книге последний отмечал: «…воспитательно-образовательное, просветительное и нравственно-облагораживающее значение всех тех религий, что могут быть названы всемирно-историческими»[30], а С. Соловьёв рассматривал Российскую империю как единство Востока и Запада, «как семью, объединённую добровольно, а не насильственно»[31], притом отдавая должное всемирно-историческому значению данной религии, но, как и большая часть коллег, делал акцент на ограниченности буддизма.

Вообще, позиционируя свой взгляд на устройство государства, весьма показательно об обществе писал А.Н. Поляков, сравнивая общинный строй (демократическая организация) и цивилизованный (наличие правящей элиты): «…Первобытность – это такая социальная система, которая держится на личном труде, где труд – жестокая необходимость для всех (средство для жизни). Напротив, в любой цивилизации легко заметить наличие социальных слоёв, в том числе тех, которые не только имеют возможность не трудиться, но и презирают труд, считая его уделом «низких», «подлых» людей»[32]. С этой позиции несложно сделать вывод о том, что до «расслоения» общества, появления разных взглядов на труд (стремление индивида к личному благополучию, а не к благу всего коллектива), общинный строй существовал успешно, руководствуясь опытом предков и при наличии собственной культуры, не стремясь заимствовать «заморские» ценности.

Так и Бочкова Л.В. делает акцент на том, что, по её мнению, мир объединён посредством русского языка и исторической памяти народа[33], т.е. она предлагает совою интерпретацию в видении причин мирового незримого объединения, подчёркивая наравне с Поляковым тот факт, что общество обладает неким переходящим опытом сквозь поколения.

Обращаясь к работе Павленко и Додина, согласно их мнению, «…реальное единство исторической жизни в пределах Евразии охватывало весьма непродолжительные периоды. Раннесредневековые политические образования Евразии максимум (и только на региональном уровне) до начала XIII в. никогда на долгое время не простирались на степь, лесостепь и лес одновременно. О единстве исторической жизни народов Евразии (интенсивность которой также не следует преувеличивать) можно вести речь лишь с эпохи Чингисхана и его непосредственных потомков между серединой XIII и XIV в[34]. Соответственно, до вышеописанного пика популярности в изучении взаимодействий культур держалась конструкция изоляции как культурных традиций народов на обозначенной территории, так и религий.

К примеру, до крещения Руси князем Владимиром в 988 году («локальная цивилизация» по А.Н. Полякову) на территории русских земель господствовало язычество, которое своими практиками и жёсткими устоями сильно отличалось от пограничных культур запада (католики) и востока (буддизм, ламаизм), резко снижая возможность культурного диалога. Распространяя свою власть, князь ставил цель объединения крупных территорий под одной идеологией, выбрав ею византизм, являющийся чуть ли не полной противоположностью «варварских» и «приземлённых» мировоззренческих взглядов язычества, схожих по своим «животным» обычаям с обычаями врага. Важным шагом при принятии православия стало изменение социального статуса женщин и смена формата семейного устройства, а также привнесение в культуру письменности и прогрессивного искусства. Однако исследования свидетельствуют, что крещение Руси на всём протяжении древнерусской истории не произвело коренного перелома в сознании общества, ведь, как отмечает Е.П. Пьяных, «под покровом христианства вплоть до XVIII века сохранялось язычество, частично смешиваясь с христианской обрядностью»[35].

В этот период культурный обмен если и имел место, то зачастую осуществлялся во времена войн, т.к. продвигая православие в народные массы, в тот период государство стремилось к изоляции от воздействия «чужих» культур кроме византийской с целью ускорения процесса интеграции выбранной идеи в народ.

XV век Е.П. Пьяных отмечает, как золотой век русской святости; затем автор выделяет XVI век как упадок монашества и делает акцент на феноменальном взаимодействии разврата и жестокости с обрядовой строгостью при Иване Грозном[36]. Далее последовали реформы Никона, результатом которых стал раскол церкви, что повлекло за собой практику старообрядчества. Вспоминая о старообрядчестве, Н.О. Лосский писал: «Старообрядчество заслуживает внимания как одно из проявлений основных свойств русского народа. В нём выразилась глубокая религиозность в сочетании с силою чувства и воли, ведущими к поразительному фанатизму и экстремизму»[37]. Т.е. Лосский признавал за практикой старообрядцев исконную черту русского менталитета, ставя её вровень с недурными качествами, но в то же время, отмечая не маловажную деталь – возможность этих качеств перерастать в радикализм. После многочисленных реформ Петра I измученный жёсткой политикой народ ждала «бюрократизация» монашества в связи со становлением советской власти.

Именно в конце 20-х годов ХХ века, как отмечает Е.С. Сафронова, часть евразийцев приняли Советскую Россию[38], после чего в стране надолго утвердился нелегальный статус религиозности в квазитеократическом государстве, а в течении евразийцев произошёл раскол.

Сразу же следует отметить, что церковь и религия существовали совместно весь период СССР[39]. Однако советская власть на протяжении всего периода вела мощную политику под эгидой интернационализации, делая акцент на ценностях «текущего дня», т.е. предприняла попытку под общим началом объединить все этнические группы в стране, обуславливая как бы общий псевдовектор развития.

Согласно Ю.В. Павленко и Е.Я. Додину, именно в период царской России и далее СССР народы Евразии образовали межцивилизационную общность. О советском периоде они отмечают, что, несмотря на усиленные попытки, СССР насадить новые квазиценности установленным культурам не удались[40].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что на обширной территории Советского Союза в успешном содружестве существовали уникальные культуры разных народов. Этническое разнообразие России отмечал и С.С. Малевский-Малевич: «Различные расы и национальности, входящие в Советский Союз, при всех их этнических и лингвистических особенностях и отличиях, объединены совместным историческим прошлым и общей культурой, отличной от культур Запада и Востока, составляющей как бы синтез Европы и Азии и представляющей самоценность не только для себя, но и для всего человечества»[41]. Схожим образом о советском народе выразился и В.А. Тишков: «…СССР был многоэтничным национальным государством, как и другие крупные государства. Таковым он признавался международным правом и сообществом»[42].

Послевоенное время для евразийцев оказалось не более благосклонным, чем период нацистских гонений. После 1945 г. На евразийцев, как и на других активистов эмигрантских политических кружков, обрушились советские репрессии[43]. Теперь евразийство было скомпрометировано, т.к. многие деятели политических движений, изначально настроенных против ориентации на Европу, пересмотрели свои взгляды, некоторые даже в угоду установленному правительству.

Например, некогда ярый сторонник классического евразийства, Н.Н. Алексеев, в послевоенное время изменил свои представления об истоках изучаемого течения. На основе его переосмыслений, С.С. Малевский-Малевич в 1970-е г.г. издал манифест обновлённого евразийства[44], в котором предлагалось противостоять Китаю, а не Европе, в лице которой теперь видели успешного соратника, сообщаясь с раннее изложенными идеями Ламанского.

С.С. Малевский-Малевич в ходе оценки положения Советского Союза пришёл к выводу, что коммунистический эксперимент потерпел крах[45], видя в концепции коллег-евразийцев неуместную авторитарность. Он предлагал смягчить рамки течения и поощрять свободу печати, слова и веры: «…личная свобода и неприкосновенность должны составлять основу будущего общественного строя»[46]. Вместе с тем, как отмечает Прудников, Малевский-Малевич не отрицает упадочность западного утилитаризма, но стремится к «максимальной личной свободе»[47]. В этом проявляется первое отличие от идеи его предшественника – Алексеева, который предполагал достижение современным обществом условного компромисса между коллективными интересами и интересами самого индивида.

Таким образом, Малевский-Малевич предполагал частичное заимствование у запада определённых схем (например, защиту прав человека) с целью снизить возможность процветания олигархии.

А.А. Никишенков в своей статье отметил, что после распада СССР рушились устоявшиеся «мировоззренческие схемы», а в обществе произошёл раскол[48] после отсоединения многих территорий, влекущий за собой постепенный рост межнациональных конфликтов. Причиной тому стало то, что после распада великого государства популяризовался миф о подчинённости «исконно русскому народу» всех остальных этносов. Последствия такой мысли можно наблюдать и сегодня: не редки случаи взаимного неуважения в начатой полемике, основанной на псевдоконфликте, рождённом в первые же годы распада Союза.

В период перестройки в различных бывших республиках мифологема «Запад-Восток» изменила своё значение[49], давая условное право претендовать на родство с культурой запада более, чем с культурой востока. Иными словами, желая в краткие сроки достичь прогресса, многие бывшие элементы Союза (например, страны Прибалтики) поставили своим приоритетом влиться в «общеевропейскую семью», чтобы следовать за её успехами. Такое отношение бывших республик к России до сих пор имеет место, и до сих пор можно столкнуться с предвзятым отношением, причиной которому как раз своевременно привнесённая «заразительная» идея свободы от былого контроля.

Вероятно, именно в последующей разобщённости народов и подобном отношении В.В.Путин видел, по его словам, «самую большую геополитическую катастрофу ХХ века»[50]. Вообще, времена перестройки Россия переживала хлынувший извне поток информационного давления в виде вестернизации, против которой у восточно-славянского народа нет иммунитета[51]. Это также нашло отражение в общественном мнении.

Взгляды М.С. Уланова и Е.С. Сафроновой сошлись в плане изучения синтеза культур. В последнее время популярность термина «евразийство» возросла, но теперь слово не столько несёт смысл в себе, сколько выражает его своим наличием: слово служит маркером непохожести России на другие страны, подчёркивает её уникальность на фоне других. При подобном видоизменении смысловой нагрузки термин, тем самым, продолжает идею свободы после распада Советского Союза.

Вопросом о популярности евразийства задался и Ю.В. Павленко, основной причиной он посчитал дискуссионную открытость вопроса о цивилизационной идентичности крупных стран СНГ (Россия, Беларусь, Украина, Казахстан)[52]. В своём обосновании он обращается к определению «столкновения цивилизаций» авторства современного политолога С. Хантингтона; на него же ссылается и А.Н. Поляков, отдавая предпочтение его определению «цивилизации». Хантингтон предлагает трактовку цивилизации как «целостности, для которой характерно единство или сходство таких параметров как язык, история, религия, обычаи, институты, самоидентификация»[53].

Подводя предварительный итог в вопросе, следует привести цитату М.В. Уланова, который также обращается к цивилизационному контексту: «Евразийство российской культуры, евразийство как принцип цивилизованной открытости диалога, симфонизма и комплиментарности разных по своей природе культур является постоянно действующим фактором, который предотвращает «столкновение цивилизаций» и способствует их соразвитию»[54].

Занимаясь представлением будущего политического устройства России, А.Ю. Прудников, зацепившись за идею Малевского-Малевича о гарантии модернизированным по западному образцу государством прав и свобод личности, развивает мысль о том, что верным вектором развития является смена предвзятой оценки Запада и взгляда на западную демократию, воспринимаемую сегодня весьма «типичной».

Чтобы объяснить нынешнее положение страны и её перспективы А.А. Никишенков также занялся изучением восприятия образа России другими государствами и ею самой. Как он отмечает, «…образ бытует в массовом сознании подобно мифу, т.е. на базе коллективного бессознательного…»[55]. Что примечательно, в своём труде автор также предпочитает рассматривать вопрос через концепцию «Восток-Запад», однако относит её к бытующим мифологемам, что сбивают рациональный взгляд обывателя с верного курса. Эта проблема не столько географическая, сколько политическая, т.к. её зарождение можно отнести к эпохе Просвещения, когда её мыслители сформулировали тезис «цивилизации», определяя западных европейцев как высшую категорию людей[56].

Также Никишенков затрагивает стоящую остро проблему сегодняшнего дня: образ России до сих пор не имеет строгих очертаний, а сами россияне не вполне понимают, что значит быть единицей этого образа. Согласно ему, «…российское общественное сознание к настоящему времени выглядит неким многоголосым дискурсом, включающим в себя разительно отличные друг от друга представления о природе России и её населения. За каждым из этих представлений стоит некий образ нашей страны, конструируемый и пропагандируемый различными партиями…»[57]. Именно образ воспринимаемой действительности в корне влияет на действия и мнение человека, которое можно моделировать, чем и занимаются агитаторы, политики, активисты и любые другие приверженцы масштабных движений, способных своими силами задать определённый вектор развития общества, которое за ними пойдёт. Отсюда следует логический вывод о том, что при изучении поступающей информации следует учесть её источник во избежание искажённого представления.

В современном развитом мире преображение взаимоотношений ведётся иначе, нежели до технического бума. Благодаря научному прогрессу за последние годы страны вышли на особенный уровень информационного обмена.

К примеру, на просторах Интернета ведутся настоящие информационные войны и особое воздействие на представления о политике в целом и составляющих её государствах. Таким образом, свободный доступ к «кишащей» (и зачастую лишней) информации сбивает представления масс и в то же время даёт возможность высказываться каждому, отдавая тем самым дань «преследования западной демократии». Как известно, к одному может присоединиться ещё десять. Так рождаются движения, и в них идея находит своё выражение, а главное - последователей.

Практически по тому же принципу политику ведут страны, действуя через масштабные сети СМИ, представляя любые события в выгодном для себя свете. Такая модель приводит к необратимым последствиям в понимании событий и приводит к злоупотреблению демагогией.

Как верно заметил Никишенков А.А, современные люди в большинстве своём «…не ощущают самих себя и своей страны»[58]. Отсюда, возвращение к Русской идее в рассмотрении учёными фонда «Русский мир» (основан в 2007 году) следует воспринимать как попытку решить эту проблему, т.е. появление такого рода инстанций обусловлено вниманием власти к вопросу народного восприятия.

Л.В. Бочкова считает, что несмотря на нынешнее удручающее состояние Российской Федерации, у страны есть шансы на маневрирование в рамках Русского мира[59]. По её мнению, перспектива для страны существует благодаря США, занятым конфликтом на Ближнем Востоке, некоторым другим ведущим странам и событиям в Центрально-Азиатском и Кавказском регионах[60]. Задаваясь вопросом о векторе развития страны, учёный отдаёт приоритет развитию «Русской идеи в самом широком её прочтении, Евразийское её толкование…»[61] и считает её применение уместным в современной ситуации.

Второй проблемой современности выступает недопонимание сторон, ведущих диалог, в силу не синхронизированной терминологии и разобщённости в сферах применения терминов. Из примера Л.В. Бочковой: в России существует негласное разделение понятий на «русский» и «россиянин», для самих граждан России разность толкования зачастую не существенна, в то время как заграницей от применения того или иного смысла является таковой[62], меняется сама суть вопроса.

В настоящий момент ситуация обстоит таким образом, что страны евразийского пространства разобщены и достаточно плохо взаимодействуют. «Особым является вопрос о причастности евразийского пространства к западнохристианскому цивилизационному. Традиционные тесные связи с народами Центральной Европы определили особое, промежуточное положение западных украинцев и белорусов между восточнохристианским и западнохристианским мирами»[63]. В итоге автор заключает, что на данный момент евразийское пространство есть ничто иное как «квазицивилизация».

Шагом навстречу решению этого вопроса выступает попытка создания Евразийского Союза на базе уже существующего Евразийского экономического союза с открытым торговым пространством и установленной взаимной интеграции. Об этом проекте пишет В.В. Путин: «Мы предлагаем модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной «связки» между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом»[64].

В вопросе культурного обмена сейчас доминирует абсолютная открытость: мода на изучение культурной стороны прочих государств заставляет предположить, что вскоре закончит своё формирование всемирная культура, т.к. круг недоступной информации всё больше сужается благодаря вышеописанной доступности информации. Ярким примером в этой сфере может послужить свобода вероисповедания и даже мода на религии.

Во многом вытекающие исторические конфликты между Россией и другими странами основаны на популяризованной концепции «Восток-Запад», определяемой учёными достаточно жёсткими понятийными границами и зачастую не допускающую компромиссных отклонений в ту или иную сторону. Плоды искажённых исторических фактов пожинает весь мир на протяжении всей истории, что приводит к необратимым последствиям. Из-за взаимной необъективной оценки странами друг друга формировался психологический остов, ставший основой некой взаимной эмоциональной закрытости государств. Следствием противоборства «Восток-Запад» на политической арене выступают проблемы во взаимоотношениях народов внутри самих стран, что укрепляется уже локальными конфликтами на национальной почве.

Несмотря на ряд обозначенных проблем, Россия открыта для диалога и имеет большой потенциал и исторический опыт в развитии совместно с другими культурами. К сожалению, это не отменяет того факта, что внутреннее устройство страны находится не в лучшем состоянии с точки зрения оперативного решения поступающих проблем. На основании прослеженных тенденций и изложенных фактов следует вывод о том, что на данном этапе развития страна способствует и стремиться способствовать межнациональному согласию.

 

[1] Поляков А.Н. Киевская Русь как цивилизация. Оренбург: ОГУ, 2010. С. 11.

[2] Поляков А.Н. Киевская Русь как цивилизация. Оренбург: ОГУ, 2010. С. 41.

[3] Андреева А.А. «Фронтир» как культурно-историческая категория. // Вестник Майкопского государственного технологического университета. 2014. №3. С. 12.

[4] Додин Е.Я., Павленко. Ю.В. Евразийство и цивилизационная структура постсоветского пространства. // Культурология. 2003. №2. С. 36.

[5] Бокарев Ю.П. Геополитический подход в компаративных исторических исследованиях. // Труды института российской истории РАН. 2004. №4. С. 182.

[6] Цит. по: Додин Е.Я., Павленко. Ю.В. Евразийство и цивилизационная структура постсоветского пространства. // Культурология. 2003. №2. С. 35-36.

[7] Кирдина С.Г. Философия российской модернизации: от цивилизационного к институциональному подходу. // Россия реформирующаяся. 2013. № 12. С. 277.

[8] Поляков А.Н. Киевская Русь как цивилизация. Оренбург. ОГУ. 2010. С. 13.

[9] Там же. С. 14.

[10] Акавов З.Н. Достоевский и евразийство. // Литературное обозрение: история и современность. 2011. №1. С. 3-4.

[11] Цит. по: Бахтин М.М. Проблемы поэтики Ф.М.Достоевского. М., 1972. С. 3.

[12] Поляков А.Н. Указ. соч. С. 39.

[13] Гловели Г.Д. Д.И. Менделеев и евразийство. // Философия хозяйства. 2009. №2. С. 253-254.

[14] Уланов М.В. Евразийство, православие и буддизм. // Вестник Томского государственного университета. 2008. №313. С. 62.

[15] Цит. по: Ухтомский Э.Э. К событиям в Китае. Об отношении Запада и России к Востоку. СПб., 1900. С. 9.

[16] Цит. по: Сафронова Е.С. Евразийский синтез культур и буддизм в России. // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2011. №3-4. С. 168.

[17] Цит. по: Уланов М.В. Указ. соч. С. 63.

[18] Филатов С. Бурятия: евразийство в буддистском контексте. // Публикации «Русского Ревью Кестонского Института». 2007. № 7. С. 23.

[19] Бокарев Ю.П. Геополитический подход в компаративных исторических исследованиях. // Труды института российской истории РАН. 2004. №4. С. 185-186.

[20] Люкс Л. Заметки о революционно-традиционалистской культурной модели евразийцев. // Вопросы философии. 2003. №7. С. 16.

[21] Уланов М.В. Указ. соч. С. 63.

[22] Цит. по: Бицилли П.М. Два лица евразийства // Мир России - Евразия: Антология. М., 1995. С. 339.

[23] Сафронова Е.С. Евразийский синтез культур и буддизм в России. // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2011. №3-4. С. 169.

[24] Хренов Н.А. Искусство и цивилизационная идентичность // Наука. М. 2007. С. 278.

[25] Додин Е.Я., Павленко. Ю.В. Евразийство и цивилизационная структура постсоветского пространства. // Культурология. 2003. №2. С. 38.

[26] Ларюэль М. Идеология русского евразийства или мысли о величии империи. М., 2004. С. 46.

[27] Ларюэль М. Указ. соч. С. 39.

[28] Уланов М.В. Указ. соч. С. 63.

[29] Там же. С. 64.

[30] Цит. по: Соловьев В. Буддизм в сравнении с христианством. Сочинения в двух томах. М., 1988. Том 1. С. 314.

[31] Сафронова Е.С. Евразийский синтез культур и буддизм в России. // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2011. №3-4. С. 172.

[32] Цит. по: Поляков А.Н. Указ. соч. С. 36.

[33] Бочкова Л.В. Россия – Русский мир: выбор стратегии. // Вестник Российского государственного аграрного заочного университета. 2011. №11(16). С. 13.

[34] Цит. по: Додин Е.Я., Павленко Ю.В.. Евразийство и цивилизационная структура постсоветского пространства. // Культурология. 2003. №2. С. 37-38.

[35] Цит. по: Пьяных Е.П. Религия и церковь в истории России // Вестник Уральского государственного университета путей сообщения. 2012. №2. С. 97.

[36] Там же. С. 98-99.

[37] Цит. по: Лосский Н.О. Характер русского народа. В 2-х кн. М.: Ключ, 1990. Кн. 2. С. 58.

[38] Сафронова Е.С. Евразийский синтез культур и буддизм в России. // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2011. №3-4. С. 177.

[39] Пьяных Е.П. Религия и церковь в истории России // Вестник Уральского государственного университета путей сообщения. 2012. №2. С. 102-104.

[40] Додин Е.Я., Павленко. Ю.В. Евразийство и цивилизационная структура постсоветского пространства. // Культурология. 2003. №2. С. 38.

[41] Цит. по: Малевский-Малевич С. СССР сегодня и завтра. Париж, 1972. С. 146.

[42] Цит. по: Тишков В.А. Единство в многообразии. Оренбург, 2008. С. 177.

[43] Прудников А.Ю. К истории евразийской идеи: С.С. Малевский-Малевич и его проект обустройства России. // Вестник Пермского университета. Серия: История. 2011. №1-15. С. 149.

[44] Прудников А.Ю. Указ. соч. С. 150.

[45] Там же. С. 151.

[46] Цит по: Малевский-Малевич С.С. Указ. соч. С. 143-144.

[47] Прудников А.Ю. Указ. соч. С. 152.

[48] Никишенков А.А. Образ России в контексте цивилизационной, государственной и этнической идентичности. // Личность. Культура. Общество. 2011. Т. 13. №2. С. 103.

[49] Там же. С. 109.

[50] Бочкова Л.В. Россия - Русский мир: выбор стратегии. // Вестник Российского государственного аграрного заочного университета. 2011. №11(16). С. 14.

[51] Додин Е.Я. Павленко. Ю.В. Евразийство и цивилизационная структура постсоветского пространства. // Культурология. 2003. №2. С. 39.

[52] Там же. С. 35.

[53] Поляков А.Н. Указ. соч. С. 34.

[54] Цит по: Уланов М.В. Евразийство, православие и буддизм. // Вестник Томского государственного университета. 2008. №313. С. 64.

[55] Цит. по: Никишенков А.А. Указ. соч. С. 102.

[56] Никишенков А.А. Указ. соч. С. 106.

[57] Там же. С. 103.

[58] Никишенков А.А. Указ. соч. С. 112.

[59] Бочкова Л.В. Указ. соч. С. 13.

[60] Там же. С. 13-14.

[61] Цит. по: Бочкова Л.В. Указ. соч. С. 12.

[62] Там же. С. 13.

[63] Цит. по: Додин Е.Я., Павленко. Ю.В. Евразийство и цивилизационная структура постсоветского пространства. // Культурология. 2003. №2. С. 39-40.

[64] Цит. по: Путин В.В. Владимир Путин. Новый интеграционный проект для Евразии – будущее, которое рождается сегодня. // Известия. 2011. 3 октября. С. 9.

Балашова Е.Д.


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ: Политика и геополитика
Возрастное ограничение