Центр стратегических оценок и прогнозов

Автономная некоммерческая организация

Главная / Политика и геополитика / Будущее России и мира: оценки и прогнозы / Статьи
Год 2011: геополитические итоги
Материал разместил: Гриняев Сергей НиколаевичДата публикации: 05-01-2012

Минувший год оказался крайне богатым на события, которые в силу движущих сил, участников и последствий навсегда изменят геополитическую картину мира. По сути, завершение первого десятилетия XXI века завершило и прежнюю страницу истории международных отношений, со своими механизмами, правилами игры, символами победы. Все, чему станем мы свидетелями далее, может расцениваться как заря новой эпохи современной цивилизации.

Масштаб и трансформирующая сила событий, свидетелями которых мы стали в 2011 году, по своей значимости оказались столь значительны, что повлекли низвержение ряда существовавших геополитических центров силы и зарождение новых.

Ключевыми факторами, оказавшими влияние на изменение геополитической картины мира с начала 2011 года стали:

  • продолжающийся финансово-экономический кризис;
  • череда «цветных революций»;
  • рост напряженности в военно-стратегическом пространстве.

Эффективности воздействия указанных факторов способствовали:

  • нарастание протестных настроений в обществе, связанных с отсутствием четких ориентиров развития;
  • рост социальной напряженности в результате ухудшения экономического положения значительной части населения планеты.

Указанные выше факторы и способствовавшие им условия повлекли за собой нарастание напряженности в вопросах глобальной миграции и, как следствие, - к росту напряженности в культурных, этнических, религиозных отношениях между мигрантами и коренными жителями.

Драйверами изменения геополитической картины мира стали, безусловно, события в странах Северной Африки и на Ближнем Востоке, а также последствия продолжающегося глобального финансово-экономического кризиса.

К началу 2011 года отчетливо проявились контуры того масштабного геополитического сценария, который планомерно реализовывался с середины 2010 года.

1. На Ближнем Востоке сформировался новый геополитический центр

Важнейшим результатом произошедших событий стало то, что была окончательно разрушена сложившаяся в последние десятилетия система сдержек и противовесов в ключевом регионе мировой политики. С выводом из игры таких фигур, как С.Хусейн, Х.Мубарак, М.Каддафи геополитическая картина региона серьезно изменилась. Изменилась роль и место целого ряда региональных организаций, участвовавших в последние годы в формировании регионального политического пейзажа.

Результатом произошедших изменений стало и то, что на пространстве арабского востока вырисовались контуры нового геополитического центра силы, которому предстоит сыграть определенную роль в событиях, которые неминуемо развернуться в этом регионе в текущем десятилетии.

Как справедливо отметил в своей работе «Рождение нового центра силы как результат арабской революции»[1] эксперт Центра стратегических оценок и прогнозов Игорь Панкретенко, в ходе «переформатирования» и «демократизации» странным образом оказалось, что действительно реальную силу в регионе сегодня представляет собой только Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (CCG), в который входят Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман и Саудовская Аравия. Итогом «весны арабской демократии» стало усиление самой недемократической части Большого Ближнего Востока – блока «нефтяных котов Персидского Залива». Совершенно определенно, что в геоэкономической пространстве сформировался региональный полюс, а в геостратегическом – налицо превращение субъекта-полюса в региональный центр силы.

И если уж такие трансформации произошли, то логично поставить вопрос о том, а каким образом будет развиваться региональная политика в дальнейшем?

Здесь, прошедший 2011 год, также преподнес несколько сюрпризов. Прежде всего, это заявление администрации Белого дома о том, что традиционный союзник США в регионе – Израиль -  должен вести себя несколько осторожнее. Боле того, летом прошлого года Б.Обама сделал весьма интересное заявление[2] – Израиль должен вернуться к границам 1967 года. Аналогичной по своей сути была и инициатива о членстве в ООН со стороны Палестины.

Во многом, конечно, подобное заявление было лишь данью «заслугам» активным участникам трансформационных процессов на Ближнем Востоке. Как показали дальнейшие события, Вашингтон пока не готов отказаться от поддержки Израиля и по-прежнему рассматривает его в качестве главного своего союзника в регионе. Однако наметившаяся тенденция, обозначенная нами ранее, позволяет уже в ближайшем будущем расширить поле для маневра американской администрации. Не исключено, что роль CCG в ближайшие годы существенно изменится.

События осени и зимы 2011 года привели к серьезному обострению ситуации вокруг Ирана.

То, что Исламская Республика Иран станет следующей мишенью в геополитических трансформациях, было понятно и ранее. В этой стране уже не раз предпринимались деструктивные попытки активного использования внутриполитических проблем для смены администрации и изменения политического курса страны. Однако до последнего времени иранским спецслужбам удавалось успешно противостоять насаждению в стране идеалов «арабской весны».

Однако Иран и его нынешняя администрация не укладываются в планы формирования нового мирового порядка. Именно по этому, вслед за провалом «бархатной революции» в Иране следовало ожидать применения к этой стране более жесткого, силового варианта смены власти.

Прелюдией к «решению иранского вопроса» следует считать события, развернувшиеся осенью 2011 года в Сирии. По сути, от того, какое решение будет найдено в сирийском вопросе, зависит и судьба планов агрессии против Ирана.

Особый накал обстановки вокруг Ирана пришелся на последние дни 2011 и первые дни 2012 года. Учения военно-морских сил ИРИ в Ормузском проливе и обмен жесткими высказываниями между Ираном и США на предмет блокады этого стратегического транспортного коридора стали, фактически, пиком напряженности в регионе.

2.  Япония теряет статус геополитического центра

Неожиданные коррективы в мирровую систему геополитических центров внесла масштабная природная катастрофа, постигшая Японию весной 2011 года. В результате землетрясения и последовавшего цунами произошла серия техногенных катастроф, нанесших серьезный удар не только по экономике самой Японии, но и спровоцировавшей глобальный психоз в отношении ядерной энергетики, что также оказало серьезное влияние на формирование новой картины мира.

При оценке японских событий следует учитывать то, что катастрофа и ее последствия, в отличие от плана реорганизации Большого Ближнего Востока, не были заранее запрограммированы и учтены в геополитическом планировании, что, без сомнения, внесло и свои коррективы в эти планы.

Традиционно Япония на протяжении последних столетий была одним из ключевых игроков мировой политики. Япония, как геополитический центр активно участвовала в формировании нынешнего облика мировой системы. Одной из ключевых особенностей роли Японии в этой системе являлось то, что она выступала в качестве важнейшего элемента мировой финансовой системы, выстроенной федеральным резервом США. Мощные японские банки позволяли демпфировать колебания американской валюты, а доминирование японской экономики в азиатском регионе до последнего времени позволяло формировать основные ориентиры для развития экономик с учетом интересов Соединенных Штатов.

То, что в результате катастрофы японские банки были вынуждены сосредоточиться на восстановлении собственной экономики, на время снизив свою активность на мировом валютном рынке, оказало свое влияние и на новую геополитическую картину, которая активно формировалась именно в это время.

Результатом катастрофы в Японии стало то, что Китай устойчиво перехватил лидерство в экономике региона. Кроме того, есть предположение, что нерешительность США в ливийском конфликте, а также относительная вялость европейского кризиса – есть результат «черного лебедя», которым стала японская катастрофа.

То, что события в Японии не вписывались в реализуемые планы по переустройству мира, говорит и тот факт, что в отношении этой страны в мировых СМИ установилась, фактически, информационная блокада – ни один канал не считал необходимым акцентировать внимание на ситуации, складывающейся в Японии. Мало, кто открыто говорил о последствиях радиационного заражения. Лишь по крупицам информации, просачивающимся в отдельных источниках, можно было сложить мало-мальски приемлемую картину происходящего. Для внешнего наблюдателя должна была сохраняться картина того, что в Японии все так, как и до катастрофы. Интересно, что конец 2011 года, ознаменовавшийся среди прочего, сменой руководства в КНДР, как это ни странно также не вызвал активизации информационной картины в отношении Японии – со стороны страны Восходящего солнца не было слышно каких-либо заявлений по столь значимым для региона изменениям.

3. Следом за Японией теряет статус геополитического центра и единая Европа

Конечно, та активность, с которой развивались события на Ближнем Востоке – в особенности многомесячная ливийская кампания – несколько приглушили яркость картин, разворачивающихся в области экономических баталий в Европе. Однако ярость схваток была здесь ничуть не меньше.

Результатом продолжающегося кризиса стало то, что к лету 2011 года Европа, практически, прекратила свое существование как единый геополитический центр силы – восторжествовал принцип «каждый сам за себя».

Глубина и масштаб постигших экономику ЕС проблем, оказались столь велики, что к осени 2011 года вполне реальной стала перспектива развала не только зоны евро, но и всей политической конструкции ЕС.

Характерно, что гибель Европы проходила на фоне уверений финансовых аналитиков, что кризис закончился, это добавляло в ситуацию изрядную долю цинизма.

Сегодня совершенно ясно, что какие бы решения не принимались, Европа уже не будет такой, какой она была до кризиса. В пылу схваток во многом была утрачена та космополитичная наднациональная идея, которая и была положена в основу формирования Европейского Союза.

Скорее всего, ЕС сохранится, пройдя переформатирование в новых жестких условиях. Будут приняты радикальные меры, которые стабилизируют ситуацию, но дух и идея единой Европы будут похоронены надолго.

Результатом экономического краха евро станет необходимость формирования нового геополитического проекта для стран Европы. Каким он будет – покажет время. Хочется думать, что при его разработке будут учтены те ошибки, которые были допущены несколько десятилетий назад, когда закладывались основы экономики и политического устройства единой Европы.

4. 2012 год может стать годом Евразии

Тектонические сдвиги в геополитической картине мира, возносившие на вершину новых игроков и низвергавших с нее игроков старых, не закончились катаклизмами на Ближнем Востоке и в Европе. Не менее важные и значимые изменения наметились на территории Евразии – геополитического сердца мира.

Идеи формирования на евразийских просторах нового союза витали в воздухе несколько последних лет. С момента обрушения мировых финансовых рынков в 2007 году, ознаменовавших начало новой Великой депрессии, было совершенно ясно, что следование в русле нынешних глобальных игроков чревато крайне негативными последствиями – один за другим эти самые игроки теряли свой статус геополитических центров современного мира.

Традиционно, роль лидера в формировании евразийского взгляда на мировые проблемы взяла на себя Россия. Еще перед первым саммитом «Большой двадцатки» в Лондоне в апреле 2009 года, российская сторона предложила весьма нетривиальное видение сложившейся ситуации и путей выхода из нее. Однако по понятным причинам – никто не хотел терять своей лидирующей роли – России пришлось дезавуировать свою позицию накануне саммита.

Как показали дальнейшие развития, сам формат «Большой двадцатки» оказался лишь инструментом, способствующим оттягиванию времени, а не кардинальному решению стоящих проблем. За все время существования G20 никаких кардинальных решений принято не было, ситуация в большинстве мировых экономик ухудшилась, о чем особенно наглядно говорит фактический развал зоны евро.  Единственное чего добились участники G20 – это накачивание мировой экономики огромной массой американских долларов и, как следствие, высоким ростом инфляции и обесценивания национальных валют.

Однако, стремление ряда государств к проведению собственной политики на ключевом геополитическом пространстве,  грозило нынешним «властителям мира» крайне негативными проблемами в будущем. Опора на российские ресурсы и китайский внутренний рынок могли в ближайшем будущем выступить основой формирования вполне устойчивого геополитического центра на просторах Евразии. Это в свою очередь повлекло бы выстраивание нового проекта единой Европы уже не на принципах атлантизма (как это сделано сегодня), а на принципиально иных принципах континенталов, что оторвало бы новую Европу от атлантических держав и бросило ее в объятие держав континентальных. А это уже конец «Большой игры», причем совершенно не такой, какой он планировался изначально.

С целью не допустить формирования Евразийского союза летом нынешнего года в прессу была запущена гипотеза перспективности такого образования, как БРИКС. Однако рядом аналитиков такая идея практически сразу была воспринята как негативная – уж слишком во многом различались страны, да и географически они разнесены на столько, что говорить о едином союзе достаточно сложно.  Некоторые говорили даже о мелькающих за этим проектом британских ушах.

Последующие события показали, что идея политического союза на базе общности некоторых экономических показателей действительно не жизнеспособна.

Именно поэтому одним из значимых геополитических итогов 2011 года следует считать возврат к идее формирования Евразийского Союза.

Немаловажным достижением на пути к выстраиванию архитектуры нового геополитического центра стало успешное завершение строительства одного из двух стратегических транспортных коридоров – «Северного потока».

Его запуск буквально в один день изменил геополитическую картину региона: прежние игроки, владевшие статусом «транзитного государства» оказались лишенными этого козыря, что мгновенно девальвировало их позицию.

Следующим на очереди стал «Южный поток». И он также привлекал внимание на протяжении всего года. Под конец года вновь активизировалась геополитическая борьба. Начало декабря ознаменовалось историческим решением французского парламента, принявшего решение о судебной ответственности за отрицание геноцида армян в 1915 году на территории Османской империи. Этим Франция не только наступила на «больную мозоль», но, фактически похоронила надежды Турции оказаться в ЕС.

Реакция Турции последовала незамедлительно – серия резких выпадов в адрес французского руководства завершилась в последних числах года. Турция дала России свое согласие на строительство «Южного потока». Решение было действительно неожиданным – еще летом текущего года ситуация вокруг «Южного потока» обострилась настолько, что вопрос о прекращении проекта витал в воздухе[3] - то Болгария отказалась от проекта[4], то сама Турция не давала согласие на начало строительства.  Даже покупка у Франции «Мистралей» не сдвинула с места этот проект.

Понятно, что принятое Турцией решение практически похоронило альтернативный проект – NABUCCO, неожиданность согласия побудила российское руководство также скорректировать планы строительства «Южного потока» - было принято решение начать строительство непосредственно в 2012 году. 

Ситуация с «Южным потоком» не единственная, хотя и одна из наиболее показательных, из числа тех, которые демонстрируют значимость проектов, реализуемых на территории евразийских государств.

Ответ на евразийские инициативы пришел достаточно быстро. Начавшиеся с Белоруссии, вопросы импорта беспорядков «арабской весны», в самое короткое время достигли и России. Избирательная кампания в нашей стране прошла под знаком «арабской весны». Но не успели завершиться события в России, как на кануне нового года ситуация резко обострилась в другом участнике Евразийского союза – в Казахстане.

Анализируя эти, а также и некоторые другие события последних месяцев, можно вполне обоснованно говорить о том, что в условиях нестабильности мировой системы и надвигающейся угрозы второй волны кризиса, евразийский проект действительно может оказаться успешным. Это понимают и те, кто прикладывает сегодня максимум усилий к сохранению статус-кво в мировых финансах. Удастся ли воспользоваться историческим шансом, или ситуация будет и в этот раз спущена на тормозах – покажет время.

5. В качестве заключения

Год 2011 останется в истории как год, начала важнейших геополитических трансформаций, которые определят новый облик мира в XXI, а, возможно, и в XXII веках.

Результатом тектонических сдвигов, постигших систему мироустройства, определявшую развитие современной цивилизации на протяжении последних двух сотен лет, стало появление новых и исчезновение старых геополитических центров силы.

И если такие центры как Япония и ЕС сегодня нуждаются в переформатировании и смене парадигмы развития, то у проекта Евразийского Союза сегодня вырисовываются неплохие перспективы на будущее.

Важным итогом трансформаций, является также и то, что существенная роль в них была отведена не силовому решению, а активному использованию новых информационных технологий, позволившим эффективно находить, а затем манипулировать внутренними социальными проблемами тех обществ, которые становились мишенями геополитических преобразований.

Однако следует учитывать и то, что в случаях, когда такие методы оказывались недостаточно эффективными, в ход пускалась и традиционная военная сила, что наглядно было показано на примере Ливии. На том же примере еще раз была продемонстрирована и оказавшаяся неэффективной международно-правовая система обеспечения коллективной безопасности – в случае Ливии ООН фактически спровоцировала неправомерное применение силы против суверенного государства.

В самое ближайшее время мы можем стать свидетелями того, что некоторые из существовавших в «прежнем мире» образований, таких, например, как НАТО, СНГ, и др., прекратят свое существование, а на их месте будут возведены новые геополитические конструкции.

Кроме того. События в Ливии показали, что несмотря на активное использование «бархатных технологи», за военной силой остается последнее слово ив XXI веке, так что роль и место военной силы в новых условиях остается далеко не последней.

Сергей Гриняев 


[1] http://www.csef.ru/studies/politics/projects/arab_revolution/articles/1443/

[2] http://vz.ru/news/2011/5/19/492801.html

[3] http://www.rusday.com/news/2011-03-17/4011/

[4] http://ria.ru/world/20100613/245623177.html


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ: Политика и геополитика
Возрастное ограничение