Центр стратегических оценок и прогнозов

Автономная некоммерческая организация

Главная / Политика и геополитика / Будущее России и мира: оценки и прогнозы / Аналитика
"Турция в перестройке Евразии" - новый доклад CSIS
Материал разместил: АдминистраторДата публикации: 15-05-2016
За последние 25 лет внешняя политика Турции претерпела ряд значительных преобразований. Первое можно связать, в основном, с распадом СССР в 1991 году, в то время как корни перестройки лежат в подъёме Партии справедливости и развития (ПСР) в Турции начиная с 2002 года.

Точка зрения Анкары

Совокупным результатом было повышение внимание к меньшим государствам Евразии. Анкара сосредоточилась в основном на упрочении экономических и торговых выгод, включая продвижение новой транзитной инфраструктуры в Турцию с востока на запад. Несмотря на тюркское наследие многих центрально-азиатских народов, Анкара вместе с ПСР с ех пор делала больший акцент на экономические и энергетические интересы, чем на этническую солидарность, что привело к сосредоточению в основном на южно-кавказском и каспийском регионах в ущерб более отдалённым и менее богатым ресурсами части Центральной Азии.

В годы сразу же после развала СССР Турция приветствовала языковые и культурные связи с новообразованными государствами Евразии. Азербайджан, Туркменистан, Узбекистан, Казахстан и Киргизия соединили «Тюркский мир» через Кавказ и Центральную Азию. И хотя для турков было большой радостью вновь соединиться со своими «собратьями» в новой среде, конец Холодной войны вместе с распадом СССР и ОВД также сократили ценность стратегического положения Турции в глазах НАТО по отношению к своим партнёрам. Этот сдвиг в восприятии привёл к общей переориентации внешней политики Турции на восток.

Целью Анкары было стремление стать главным координатором в интеграционных экономических и политических процессах в теперь уже независимых тюркских государствах. Турция сосредоточия усилия на подготовке этих стран к членству в ООН, ОБСЕ и на усилении их партнёрства с НАТО посредством Совета североатлантического сотрудничества (NACC). Данное предприятие не было лёгким для Турции в связи с ограниченными экономическими и финансовыми ресурсами. Тем не менее, несмотря на ограничения, этот период характеризовался некоторыми важными инициативами, включая учреждение Черноморского экономического сотрудничества (ЧЭC, BSEC), формирование Турецкого международного агентства сотрудничества и развития (TİKA) для развития проектов в странах постсоветского пространства, запуска встреч на высшем уровне глав тюркских государств, а именно, Турции, Азербайджана, Туркменистана, Узбекистана, Киргизии и Казахстана.

Второй пересмотр турецкого подхода к Евразии сформировался в ответ на подъём сил ПСР после победы партии на парламентских выборах в ноябре 2002 года. Возникновение ПСР случилось почти сразу после террористических атак 11 сентября 2001 года в США и последующей интервенции США в Афганистан, - событий, которые вместе ускорили развитие нового подхода во внешней политике Анкары. Воспринимая изменения в международной среде как источники как рисков, так и возможностей, Турция под эгидой ПСР вышла на новый внешнеполитический курс, вдохновение для которого было дано в то время теоретическими обоснованиями профессора Ахмета Давутоглоу в его книге «Стратегическая глубина». Давутоглу считал, что конец Холодной войны предоставил Турции историческую возможность для того, чтобы та смогла стать глобальной силой, такой, чья экспансионистская внешняя политика основывалась бы на исламистской идеологии. Согласно Давутоглу, такая экспансионистская внешняя политика помогла бы Турции стать доминирующей силой в своих «тылах»: на Ближнем Востоке, Балканах и Кавказе, а также создать новые сферы влияния. Видение Давутоглу подкреплялось больше силой, а не этикой, и он часто ссылался на понятие, давно не используемое Западом и называемое Lebensraum, жизненное пространство. Будучи советником при премьер-министре Реджепе Тайипе Эрдогане, Давутоглу не смог воплотить в жизнь свои идеи пан-исламизма, так как Абдулла Гюль, занимавший в то время пост министра иностранных дел, преследовал более реалистичный и прозападный подход в политике. Позже роль Давутоглу в качестве министра иностранных дел (2009–2014) и затем – премьер-министра (с 2014 по настоящее время) позволила реализовать эти идеи на практике в последующих правительствах под эгидой ПСР.

Давутоглу видит преемственность между Кавказом и восточной частью Каспия, которые вместе составляют выход – ворота – в Азию. Давутоглу видит эти области вместе с их ближайшими соседями (Россией, Турцией и Ираном) как объединенный регион протяжённостью от области Каспийского бассейна до Узбекистана, Казахстана и Туркменистана. Политическая элита Турции и иностранные высшие политические деятели, однако, всё больше интернализировали критические различия между Кавказом, с одной стороны, и Центральной Азией, с другой, и таким образом начали развивать более нестандартную политику, где принцип двусторонних отношений оказался более сбалансированным, чем регионалистский подход. В это же время основным приоритетом в международной политике ПСР стал Ближний Восток.

В начале 1990-х правительство Тургута Озала пыталось выйти в Евразию, не затрагивая фундаментальные принципы турецкого альянса с Западом, пытаясь работать вместе с США во время и после Войны в Персидском заливе. Тем не менее, правительство ПСР предпочло развивать более широкую точку зрения анти-статус-кво и дистанцироваться от политики США, особенно – и не только – на Ближнем Востоке. Это проявилось в голосовании турецкого парламента 1 марта 2003 года против захода войск США в Ирак через территорию Турции. Это видение, направленное против «первого» мира и Озала, и стало осью для современной внешней политики Турции.

Обе эти корректировки нашли отражение во внешней политике Турции в Евразии. Вовлечённость Турции в дела Евразии можно разделить на три фазы, начиная с 1989 по 1995 годы. С 1989 по 1991 Турция избегала открытой поддержки зарождающихся националистических движений тюркских народов на территории СССР, сохраняя связи с Кавказом и Центральной Азией в большинстве своём через Москву. Между 1991 и 1993 Турция попыталась извлечь выгоду из появления возможного турецкого «тыла», более отдалённых районов, с которыми она могла легко установить отношения благодаря лингвистическому и культурному родству. Анкара также считала, что новообразованные государства вдохновятся примером Турции как демократического и светского государства с прозападным государственным устройством, отличным от Ирана и России. Многие утверждают, что подход Турции к Центральной Азии в то время уже приобрёл пантюркские, туранские и панисламистские черты и что Турция встала на путь создания новой сферы влияния, хотя и без детального планирования или программ.

В третьей фазе, между 1993 и 1995 годами, у России всё лучше стало получаться заполнять лакуну, образовавшуюся на постсоветском пространстве после коллапса СССР. С 1995 года Турция приняла эту реальность в Центральной Азии и стала проводить более взвешенную политику в данном регионе с замыслом избежать возможность конфронтации с Россией. Поведение Турции в Евразии под предводительств ПСР мотивировалось по большей частью разочарованностью, которую страна встретила в Центральной Азии в девяностых. Вместе с ПСР Турция стала концентрировать усилия больше на вопросах энергетики и, таким образом, начала делать больший акцент на Кавказ и Каспийский регион, чем на Центральную Азию как таковую.

В Южной Кавказе Турция интенсивно развивала отношения с Азербайджаном и Грузией. Азербайджан – один из главных энергетических поставщиков Турции в рамках нефтепровода БТД (Баку-Тбилиси-Джейхан), а также газопровода Баку-Тбилиси-Эрзурум. Эти два трубопровода совместно с проектом Железной дороги Баку-Тбилиси-Карс сближают три страны и связывают их энергетическими, коммуникационными и транспортными узлами. Тем не менее, политике Турции на Кавказе не хватает целостности и комплексности в связи с отсутствием дипломатических отношений с Арменией.

Турецко-армянская граница оставалось закрыта с 3 апреля 1993 года в ответ на оккупацию Арменией азербайджанской территории в и около Нагорного Карабаха. Неравномерная, дискриминирующая политика ослабляет Турцию и не даёт ей взять на себя роль честного посредника на Южном Кавказе. В Центральной Азии перед Турцией предстаёт более гладкая обстановка. У пяти стран этого региона режимы различной степени авторитарности (за исключением, возможно, Киргизии). И их светские традиции не дают широко процветать радикальным исламистским настроениям. Турция, совершенно явно преследуя вопросы в области энергетики, смогла развить более близкие отношения с богатыми углеводородами Туркменистаном и Казахстаном. Отношения же с Узбекистаном представляют слабое звено для Турции в Центральной Азии. Однако с течением времени бизнес- и гражданские организации совместно с семейными узами позволили развить более глубокую социальную взаимозависимость между всеми странами региона с Турцией. Цель Турции учредить содружество тюркоговорящих государств совместно с Азербайджаном, Казахстаном, Киргизией, Туркменистаном и Узбекистаном представляет собой трудоёмкий процесс. Встречи на высшем уровне глав государств и правительств этих стран превратились с течением времени в ритуал лишь четырёх стран, Узбекистан и Туркменистан выпали из этого процесса. Туркменистан, хотя и принимал участие в этих мероприятиях из вежливости, оправдывал свой сдержанный подход политикой «активного нейтралитета». Узбекистан, с другой стороны, дистанцировался ещё на начальном этапе из-за беспокойств о собственном суверенитете и недоверии к Турции. В результате Совет сотрудничества тюркоязычных государств, формально учреждённый в Нахичеване 3 октября 2009 года, состоит исключительно из Турции, Азербайджана, Киргизии и Казахстана.

Прошло 25 лет с момента распада СССР; и станет ли Турция влиятельным региональным актором на Кавказе сильно зависит от будущего отношений Турции и Армении. В Центральной Азии отношения с Узбекистаном останутся ключом к успеху региональных интеграционных процессов. В целом, политика Турции в Евразии, таким образом, продолжил основываться на развитии двусторонних отношений с ключевыми партнёрами в этих двух географических плоскостях, а также на тщательной координации политических отношений с другими игроками на этой поле действия. Политические шаги России, а также Ирана, Китая, Индии, Пакистана, ЕС и США будут важными переменными, формирующими внешнюю политику Турции в Евразии.

Внешнеэкономическая деятельность Турции и политика обеспечения безопасности в Евразии

Геостратегическая позиция Турции на пересечении Европы и Евразии позволяет ей играть уникальную роль в регионе. С одной стороны, Турция – неотъемлемая часть Европы. Членство Турции в европейских и евроатлантических учреждениях прочно связывает её с Западом. Уже будучи членом НАТО, Совета Европы, ОБСЕ и ОЭСР, Турция стремится стать членом Евросоюза. Членство в ЕС всё ещё остаётся стратегической целью внешней политики Турции, несмотря на неоднократное откладывание решения этого вопроса. С другой стороны, Турция также играет важную роль и в Евразии, благодаря своему положению касаясь Балкан, Чёрного моря, Кавказа и Центральной Азии, Ближнего Востока, восточного Средиземноморья и Северной Африки. Таким образом, внешняя политика Турции и политика обеспечение безопасности придаёт особое значение поискам единения, синергии между Западом и ближайшими соседями. Это географическое положение способствует постоянной проработке возможностей для улучшения и диверсификации внешнеэкономических отношений Турции.

Для того, чтобы способствовать дружеским отношениям и экономическому взаимодействию со всеми странами внутри заданных параметров, Турция вынуждена придавать первостепенную важность отношениям с Европой в целом. Как бы ни расширялись экономические и торговые отношения Турции за последнее десятилетие, ЕС остаётся её главным экономическим и торговым партнёром. Более того, все технологии и ноу-хау, необходимые для поддержания экономического развития Турции, всё ещё идут в основном из Европы. Турция – это молодая, динамически растущая экономика, предлагающая обширные возможности для иностранных инвестиций, а также большой рынок для высококачественных европейских товаров широкого потребления.

В то же самое время ухудшаются экономические проблемы и проблемы безопасности в ближайшем окружении Турции. В ближайшем обозримом будущем корень основных угроз безопасности Турции продолжат быть текущие проблемы на Ближнем Востоке, главным образом, война в Сирии и массовый исход беженцев как вытекающий из неё результат. В ближайшие годы Турция будет чувствовать себя всё более уязвимой в своих приграничных районах и, скорее всего, будет более сфокусирована на решении проблем, связанных с Ближним Востоком и восточным Средиземноморьем, что оставит ей меньше ресурсов для ведения экспансионистской политики в Евразии. В то же время Россия будет сохранять статус одного из ключевых акторов в Центральной Азии и на Ближнем Востоке, в то время как соглашение Ирана с пятью постоянными членами Совбеза ООН плюс с Германием (Группа 5+1) по поводу иранской ядерной программы также откроет новые горизонты для Тегерана. Таким образом, попытки открыть новые сферы влияния в Евразии столкнутся со значительной конкуренцией.

Взаимодействие на региональном уровне

С распадом СССР Турция начала предпринимать активные шаги по расширению возможностей для своих компаний в Евразии. Она запустила инициативу по созданию организации ОЧЭС (Организацию черноморского экономического сотрудничества) в 1992 году с тем, чтобы превратить существующие двусторонние связи среди черноморских прибрежных государств в схему многостороннего взаимодействия. И хотя ОЧЭС не предусматривает механизмы для решения политических проблем и в основном концентрируется на сотрудничестве в области бизнеса и экономики, сам факт того, что Азербайджан и Армения, Россия и Грузия, а также Россия и Украина сели вместе за один стол для реализации общей цели, должен рассматриваться как конструктивной мерой, служащей для упрочения доверия. ОЧЭС не только способствует добрососедских отношений между государствами региона, но также выигрывает от взаимодействия (синергии), создаваемой вместе с ЕС, так как такие члены ОЧЭС как Болгария, Греция и Румыния также являются членами Евросоюза.

Турция также является членом ОЭС (Организации экономического сотрудничества). Проект, начавший действовать в 1985 году ещё во времена Холодной войны между Турцией, Ираном и Пакистаном, ОЭС снова активизировалась за последние годы в связи с приглашением Турцией центральноазиатских республик – Азербайджана и Афганистана, в процессе расширяя эту организацию до 300 миллионов человек и стимулируя экономическое, техническое и культурное сотрудничество между странами. Организация начала осуществлять несколько проектов в приоритетных секторах, включая энергетику, торговлю, сельское хозяйство и наркоконтроль.

Россия

Российско-турецкие отношения в период после окончания Холодной войны стабильно развивались несмотря на различия во мнениях и подходах в отношении некоторых важных международных и региональных вопросов. Турция и Россия начали развивать двусторонние отношения путём экономического взаимодействия в 90-х годах, создавая мощную платформу для дальнейшего прогресса в политической области в 2000-х. Создание Договора о стратегическом сотрудничестве высокого уровня в 2010 году и взаимная либерализация визового режима стали причиной быстрого развития личных контактов; примерно 4,5 миллиона россиян посетило Турцию в 2014 году. Это взаимодействие было недавно поставлено под вопрос в связи с атакой на российский бомбардировщик Су-24, который пересёк турецкую границу 24 ноября 2015 года, - событие, которое породило самый масштабный кризис в российско-турецких отношениях со времён Холодной войны.

«Совместный план по кооперации в Евразии», подписанный Турцией и Россией в 2001 году, является наиболее важным документом, призванным улучшить координацию и кооперацию в регионе. Этот документ позволил обеим странам вынести отношения, политические обсуждения и опыт в экономическом взаимодействии в евразийское пространство. Они верили, что усиление диалога и взаимодействия в Евразии позитивно скажется на мирном, справедливом и долгосрочном решении ряда проблем региона и позволит развивать двусторонние и многосторонние экономические отношения между Анкарой и Москвой. Россия – второй по значимости партнёр Турции в бизнесе после Германии, в то время как Турция находится на шестом месте среди российских иностранных торговых партнёров. В 2014 году объём товарооборота между странами достиг 31,2 млрд. долларов. Турция экспортирует продукты питания, текстиль и химические продукты в Россию, импортируя из России в основном нефть, природный газ, нефтехимические продукты, сталь и железо.   Россия инвестировала около 10 млрд долларов в турецкий рынок; инвестиции Турции в российскую экономику равняются примерно тому же числу. Турецкие специалисты, работающие по контракту в России, выполнили примерно 1576 проектов в России на общую сумму в 56,4 млрд. долларов.

Главной областью взаимодействия между двумя странами является энергетическая сфера. Около 65% турецкого импорта составляют российские нефть и газ. Россия также начала строительство первой АЭС в Турции в Аккую. После того, как был сбит российский Су-24 в ноябре 2015 года, статус проекта неясен. Россия заявила, что строительство было приостановлено, что не приняла турецкая сторона. Активизированные взаимоотношения между Россией и Турцией после 2015 года поставили под вопрос дальнейшую интеграцию Турции в проектах, возглавляемых Россией в регионе. Для усиления своих места и роли в Евразии, Турция всегда позитивно рассматривала евразийские инициативы, такие как ЕАЭС, с перспективой того, чтобы внести дополнения восточного видения в его западный вектор. Турция подала заявку на вступление в ШОС с тем, чтобы стать там партнёром по диалогу, хотя от этого её интересы в ЕАЭС не уменьшились. И президент России Владимир Путин и президент Казахстана Нурсултан Назарбаев говорили о том, что желают видеть, как Турция будет развивать свои отношения с этой организацией. Тем не менее, Анкара проявляет осторожность: некоторые чиновники заявили, что членство Турции в НАТО также как стремление стать членом ЕС затрудняет сближение с другими странами в евразийском формате. Более того, Анкара не делала никаких официальных заявлений по поводу ЕАЭС. Некоторые турецкие учёные также проявляют озабоченность о том, что ЕАЭС служит прообразом для восстановления российской гегемонии на постсоветском пространстве.

Низкие цены на нефть и газ, а также международные санкции, введённые в связи с вмешательством (интервенцией) в дела Украины негативно отразились на российской экономике и, в связи с этим, на российско-турецких экономических отношениях. В то время как покупательная способность в России начала снижаться, экспорт из Турции в Россию сократился на 15% в 2014 году; общий спад составил 34,6% к июню 2015 года. Хотя Турция и Россия развили регулярные политические переговоры по предметам, затрагивающим их общее евразийское пространство, в них существует много различий, начиная с вопросам по Украине и заканчивая Сирией. Что касается Сирии, то Турция видит режим Басара Асада как главный источник нестабильности в стране и препятствует его включению в политические процессы в любом качестве. Россия, с другой стороны, чётко дала понять, что режим Асада легитимен, что он был избран сирийским народом на законных основаниях и что сирийская армия – это эффективная защита от распространения ИГИЛ. В своём интервью телеканалу Аль-Джазира президент Турции Реджеп Эрдоган поставил под вопрос обоснованность присутствия России в Сирии.

Позиция Турции также не совпадает с позицией России по украинскому вопросу, хотя Анкара предпринимала попытки к ограничению нежелательных последствий данных расхождений во мнениях. Турция не признаёт аннексию Крыса и в первую очередь озабочена будущим этнических тюркских крымских татар. Во время своего визита в Киев в марте 2015 года президент Эрдоган снова заявил о взгляде Турции по крымской проблеме: «Мы выражаем нашу поддержку территориальной целостности, политическому союзу и суверенитету Украины на различных платформах. Мы также желаем, чтобы Украина продолжила линию по защите прав всех этнических и религиозных меньшинств, особенно крымских татар, которые доказали верность своей стране во время кризиса». Турция предложила Украине займ в размере 50 млн долларов в рамках гуманитарной помощи.

Отношения в области энергетики также были запятнаны политическим кризисом вокруг Сирии и Украины, результатом чего явилось замедление проекта «Турецкий поток». Беспокойство по поводу всеобщего тона российско-турецких отношений усилилось, когда российское воздушное судно нарушило турецкое пространство в начале октября 2015 года во время своей кампании в Сирии, кульминацией чего стало происшествие с российским Су-24 24 ноября того же года.

Этот инцидент стал главным событием, послужившим ухудшению российско-турецких отношений и будет иметь последствия не только в контексте двусторонних отношений, но и, возможно, отразится на конкуренции Турции и России в евразийском пространстве вообще. 

На уровне двусторонних переговоров Москва ясно заявила, что ожидает формального извинения, наказания и компенсации за нанесённый ущерб, в то время как Путин подписал указ о введении ряда санкций на турецкие товары и против турецких организаций. Москва также приостановила переговоры с Анкарой по поводу отмены визового режима в связи с данным инцидентом и отменила запланированную встречу Путина и Эрдогана в декабре 2015 года.

Россия всегда была главным конкурентом Турции в евразийском пространстве. Недавнее ухудшение российско-турецких двусторонних отношений найдёт отражение также на постсоветском пространстве.

Отношения государств Кавказа и Центральной Азии с Турцией всегда зависели от общего состояния дел между Турцией и Россией. Как как некоторые из этих государств – а именно, Казахстан, Киргизия и Армения – являются членами ЕАЭС, санкции Москвы в отношении Турции могут косвенно повлиять на двусторонние отношения этих государств с Турцией в том числе, уменьшая таким образом влияние Турции на евразийском пространстве.

Выводы

С окончанием Холодной войны Турция стала одним из главных претендентов на то, чтобы занять место влиятельной страны в Евразии. Несмотря на ограниченные ресурсы, Турция оказалась способна обогнать бывшие страны соцлагеря в экономическом развитии и интеграционных процессах. Политика Турции претерпела ряд взлётов и падений за последние 25 лет, но Анкара не сдаётся. В своей начальной фазе Турция обрадовалась обретению своего нового «сердца» с собственными исторической, культурной и языковой общностью. Со временем, однако, появление исламистских тенденций во внутренней политике Турции под руководством ПСР (Партии справедливости и развития) стала противоречить странам постсоветского пространства с их светскими политическими традициями. Россия также вернулась к более самоуверенной политике в этом регионе, оставляя Турции и другим региональным державам всё меньше возможностей.

Турция первой приступила к реализации многосторонних инициатив, которые помогли евразийским государствам развить кооперационные схемы взаимодействия, основанные на региональных и субрегиональных механизмах. Организация черноморского экономического сотрудничества и Тюркский совет – примеры подобных инициатив. Со временем опыт евразийских государств в совместной работе под руководством таких многосторонних структур помог вдохновить их на поиск дальнейших возможностей для интеграции, открывая пути для развития многих новых инфраструктурных проектов. Турция, ввиду её географического положения на пересечении Востока и Запада, неизбежно станет эпицентром многих подобных проектов в областях транспорта, коммуникаций и энергетики.

На сегодняшний день евразийский регион сохраняет важность на повестке дня турецких политиков. Однако перед евразийским взглядом Турции предстаёт два сложные задачи. С одной стороны, Россия, Китай и, в меньшей степени, Иран продолжат оставаться значительными акторами в этом регионе. Другие глобальные акторы, такие как США и ЕС также не останутся безразличными к евразийской политике. Таким образом, успех Турции будет зависеть отчасти от её способности гармонизировать отношения с акторами региона. Турции также придётся благоразумно развивать политические отношения с Евразией параллельно со своей основной стратегической инициативой, а именно, с целью стать членом Евросоюза. Турция и ЕС, объединённые вместе согласованием решений по Евразии, будут действовать более успешно.

В дополнение к этому события на Ближнем Востоке создали более острые проблемы для международного сообщества вообще и для Турции в частности. Переворот в арабском мире не смог перерасти в демократическое правление и, напротив, дал толчок экстремизму, конфликтам и потоку миллионов беженцев из этого региона, в частности, в Турцию. Пять лет назад на арабском Ближнем Востоке имело место множество авторитарных режимов. Сегодня там множество несостоявшихся государств. У Сирии и Ирака, столкнувшихся с растущей угрозой ИГИЛ, общая граница с Турцией на юге, из них бежали свыше двух миллионов беженцев через границу с Турцией. Потрясения в этом регионе также подпитывают конфликт Анкары с курдами. Таким образом, в краткосрочной и среднесрочной перспективе кризис на Ближнем Востоке продолжит быть в центре повестки дня турецкой внешней политики. Это может отразиться на перераспределении финансовых и человеческих ресурсов в регионе. Со временем это перераспределение может отразиться на снижении турецкого влияния в Евразии. Для того, чтобы упрочить свою будущую роль в качестве надёжного партнёра для Востока и Запада, Турция, возможно, будет довольствоваться сосредоточением усилий на развитии инфраструктурных проектов, связанных с энергетикой и транспортом, с ближайшими соседями.

Перевод подготовлен Татьяной Ивановой

Скачать файлы:

6774.pdf (1793 Кбайт)


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ: Политика и геополитика
Возрастное ограничение