Центр стратегических оценок и прогнозов

Автономная некоммерческая организация

Главная / Политика и геополитика / Будущее России и мира: оценки и прогнозы / Статьи
«Восточное партнерство»: вектор должен измениться
Материал разместил: -Дата публикации: 01-11-2010

Лето 2010 года останется в российской истории как один из наиболее драматических периодов XXI столетия. Постигшая Россию трагедия, связанная с многомесячной засухой и вызванными ею пожарами, унесла с собой десятки человеческих жизней, тысячи остались без крова. По предварительным данным только прямой ущерб от природной аномалии составил более 15 млрд. долларов, что составляет около 1% ВВП страны. С учетом косвенных и отложенных потерь ущерб может составить от 2 до 3% ВВП и более. Столь масштабных потерь российская экономика не испытывала давно.

Лето 2010 года как точка отсчета новой реальности

Вместе с тем, гигантский антициклон, приведший к аномальной жаре в России, спровоцировал и целый ряд катаклизмов в сопредельных регионах. Так в это же время, большинство стран Центральной и Восточной Европы оказались во власти атлантических ливней, повлекших сильные наводнения и оползни.

По оценкам, доступным в СМИ, в Польше от наводнения погибли 15 человек, многие пропали без вести. Предварительные оценки ущерба – более 2 млрд. евро. В Чехии от наводнения пострадали тысячи людей, есть погибшие. Ущерб оценивается более чем в 200 млн. евро. Серьезно пострадали от наводнения и Прибалтийские государства.

По некоторым экспертным оценкам, причиной столь аномальной погоды летом 2010 года могла стать утечка нефти в Мексиканском заливе, произошедшая после аварии и затопления буровой платформы Deepwater Horizon в апреле 2010 г. Эксперты отмечают, что нефтяная пленка, покрывшая значительные площади в Мировом океане, могла повлиять на энергетический баланс атмосферы Земли и привести к изменениям климата.

Масштабы постигших нас природных и техногенных катастроф еще раз и вновь на печальном опыте показали, что бороться с последствиями в одиночку крайне сложно даже для экономически сильных государств.

Мы искренне благодарны всем, кто пришел на помощь в трудную для нас минуту.

В ликвидации последствия стихийных бедствий и тушении пожаров российскому МЧС помогали коллеги из Азербайджана, Армении, Белоруссии, Германии, Италии, Польши, других стран. Ряд государств оказал финансовую и техническую поддержку. Особой благодарности заслуживают, безусловно, спасатели и пожарные из Польши, которые пришли на помощь России, несмотря на трагические события в собственной стране.

Совместная борьба со стихией выявила ряд серьезных недостатков, связанных с координацией многонациональных сил: от банального бюрократизма на границе, до проблем взаимодействия технических средств и систем связи.

К величайшему сожалению, трагедия, постигшая Россию и страны Восточной Европы не последняя, и следует быть готовыми к тому, что подобное может повториться и повториться с новой силой и с еще большими последствиями.

Как это ни странно, но вопросы международной координации действий в условиях чрезвычайной ситуации (не смотря на то, что за последние годы такие ситуации повторяются достаточно часто), оказываются одними из наименее проработанных.

Сегодня в мировом масштабе мы имеем достаточно развитую систему политических, военно-политических, финансово-экономических блоков и региональных организаций, задачей которых является координация политики стран-участников в политической, военной или финансовой сферах. Достаточно вспомнить, что проблемы, вызванные последствиями финансово-экономического кризиса, привели к появлению принципиально нового формата международного взаимодействия – «большой двадцатке». Что же касается организации оперативного взаимодействия в условиях чрезвычайных ситуаций, по типу возникших этим летом, то все известные организации занимаются ими лишь постольку поскольку, ограничиваясь взаимодействием на уровне профильных министерств и ведомств. Но этого, как показала практика, явно недостаточно. Что же возможно предпринять?

«Восточное партнерство» на распутье:  быть или не быть?

За последние годы мы не раз обращались к теме возможного влияния на геополитические развития в сопредельных с Россией регионах такого проекта как «Восточное партнерство».

Инициатива «Восточное партнерство» (ВП) была выдвинута Польшей при поддержке Швеции, Чехии и прибалтийских государств в мае 2008 г. В целом ряде комментариев неоднократно отмечалась явная антироссийская направленность проекта, его стремление еще дальше «отвести» республики бывшего СССР от России, переориентировать их на страны ЕС и США.

Вместе с тем, как показывают годы, прошедшие с момента объявления о старте инициативы, выбранное организаторами направление развития не только не позволяет активно развивать проект, но и по многим аспектам просто привело его в тупик.

Несмотря на двухлетнюю работу, все еще сохраняются принципиальные различия в подходах к ВП как среди стран ЕС, так и со стороны шестерки бывших советских республик, принявших участие в инициативе. «Старая Европа», прежде всего Германия, Франция и Италия, продолжают настаивать на незыблемости изначальных целей программы - формирование многостороннего формата сотрудничества между Евросоюзом и его восточными партнерами, обеспечение условий для политического взаимодействия и экономической интеграции. При этом они постоянно подчеркивают, что ВП является составной частью европейской политики соседства, и участие в ней ни в коем случае не предполагает перспектив вступления в ЕС и не является «подготовительными курсами» для интеграции в организацию, как это провозглашалось при открытии инициативы.

Более того, анализ комментариев и экспертных оценок показывает, что в Берлине, Париже и Риме рассматривают ВП как откровенный продукт недоверия к России со стороны Восточной Европы и предпочитают в максимально возможной степени дистанцироваться от польско-шведской инициативы. Там склонны считать, что реализация сомнительных с точки зрения конечной отдачи проектов в рамках ВП только усилит подозрительность Москвы относительно активности ЕС на постсоветском пространстве и добавит в повестку дня диалога Россия-ЕС несколько весьма неудобных для Брюсселя тем. По сути, ВП становится своего рода инструментом усиления влияния восточноевропейских и прибалтийских стран на постсоветские республики в ущерб интересам их партнеров по ЕС.

Тяжелые экономические последствия кризиса для европейской экономики не добавляют оптимизма - «старые европейцы» по-прежнему достаточно сдержанно оценивают перспективы и целесообразность реализации программы ВП в текущих обстоятельствах. На фоне стоящих сегодня перед ЕС проблем, прежде всего в сфере реализации положений Лиссабонского договора, а также снижения риска дефолта в Греции и ряде других стран-членов, ВП ложится дополнительным бременем на бюджет ЕС. Не случайно, что на сегодняшний момент мероприятия в рамках плана развития инициативы профинансированы менее чем на половину – выделено всего 250 млн. евро, тогда как необходимо не менее 600 млн. евро.

Перед лицом неясной перспективы по выходу европейской и мировой экономики из кризиса, ведущие государства ЕС в настоящее время отдают приоритет углублению связей со странами БРИК и обеспечению собственных интересов, зачастую лежащих вне пространства СНГ. Германия, Франция, Италия наглядно демонстрируют незаинтересованность без серьезных причин «дразнить Москву». С учетом того, что «фактор РФ» объективно присутствует во всех дискуссиях в рамках ВП, реализация программы в полном объеме представляется маловероятной. Сколько-нибудь ощутимых результатов в рамках ВП добиться в ближайшее время вряд ли удастся.

Наш анализ показывает, что наиболее сложная ситуация с точки зрения реализации программы ВП складывается сегодня в регионе Южного Кавказа. Отчасти это объясняется тем, что, несмотря на серьезные политические, экономические и культурные различия, Армения, Азербайджан и Грузия зачастую ложно воспринимаются в Евросоюзе как нечто однородное или даже единое. Кроме того, стратегически важный для ЕС с точки зрения обеспечения энергетической безопасности и военно-политической стабильности регион постоянно испытывает на прочность приверженность европейцев идеалам соблюдения прав человека, в том числе в международных делах. С учетом сохраняющихся противоречий между республиками успех инициативы сегодня во многом будет зависеть от способности ЕС вовлечь государства региона в коллективный формат сотрудничества.

Что касается Армении, то тут разговор особый. Без сомнения, Армения является стратегическим партнером России, которая заинтересована в развитии с ней тесных военно-политических и экономических отношений. Сегодня и Россия во многом стремится восстанавливать свое присутствие и влияние в регионе. Ряд двусторонних встреч, а также обмен делегациями и проведенные в последние месяцы совместные мероприятия показали, что это именно так. Россия, несмотря на все проблемы в организации и проведении ее внешней политики в регионе, остается здесь ключевым игроком. И это значение России пока еще более значимо, чем значение ЕС, США или Китая, хотя ситуация может измениться в не лучшую для России сторону.

Сотрудничество с Россией выгодно Еревану и в значительной мере страхует Армению от негативных последствий ее транспортной изоляции и неблагоприятных мировых экономических тенденций. 

Очевидно, что возможности Евросоюза реализовать крупные инвестиционные проекты на Южном Кавказе в условиях мирового финансового кризиса являются ограниченными. Это касается также и отсутствия желания ЕС повлиять на переговорный процесс между Арменией и Азербайджаном. ЕС искажает оценки и использует двойные стандарты применительно к военно-политической ситуации в Закавказье. Европейцы всегда «за», когда речь идет об энергоресурсах, и постоянно уклоняются от практического участия в разрешении Карабахской проблемы.

В складывающихся условиях координаторы программы считают целесообразным сосредоточиться на реализации проектов, направленных, прежде всего, на продвижение демократии, развитие и укрепление гражданского общества, приближение принципов функционирования органов госвласти и местного самоуправления к общеевропейским стандартам.

Вместе с тем на наш взгляд, сама по себе инициатива, охватывающая рад стран СНГ и ориентированная на сближение с ЕС, может иметь и гораздо более светлое будущее.

Восточное партнерство – новый вектор

Последние годы отношения стран, располагающихся  на пространстве бывшего СССР, характеризовались появлением целого ряда объединительных программ и инициатив, которые сопровождались бурным стартом и последующим замиранием процессов.

Это во многом понятно и объяснимо – мировые центры силы, так или иначе, пытались формировать выгодную себе конъюнктуру, формировать лагерь собственных союзников в регионе. Собственно изменение баланса сил мировых центров и отражалось на росте или утрате популярности того или иного проекта.

Ситуация с «Восточным партнерством» абсолютно идентична. Проект был задуман на волне расцвета европейской экономики, а вот его реализация пришлась уже на нелегкие времена, что и отразилось на его судьбе.

В этой ситуации главное то, что мировые центры (прежде всего ЕС, США, Китай) в геополитических играх на пространстве Евразии учитывают исключительно собственные эгоистические интересы, забывая, что в странах региона также живут люди, и что это их земля, их страны и их история. Что невозможно в одночасье провозгласить то или иное партнерство и уже завтра «начать дружить» против своего исторического союзника и соседа.

Да, сегодня такое стало возможно, но такие союзы недолговечны и не приносят реальной отдачи. Зачастую проекты рассыпаются, но остается неприятный осадок у бывших партнеров, и требуются годы, чтобы восстановить добрососедские отношения. Сегодня можно, посулив финансовую выгоду, разорвать исторически сложившиеся отношения между странами региона. Однако сменившиеся завтра приоритеты, вновь выбросят эти страны в объятия «старых друзей».

Только тогда, когда каждый участник проекта почувствует свою роль и место в нем, почувствует свою значимость и ценность перед другими участниками, только тогда эти процессы имеют будущее.

На наш взгляд, ситуация с глобальными природными катаклизмами лета 2010 года наглядно показала, что ориентироваться необходимо не столько на процессы «демократизации» сколько на товарищество и взаимовыручку в тяжелой ситуации.

В целом ряде случаев последствия природных и техногенных аварий бывают столь значительны, что справиться с ними в одиночку не под силу ни одной стране, а тем более стране, пострадавшей еще и от финансового кризиса. Только сообща, опираясь на принципы взаимного уважения и взаимовыручки можно строить новый, посткризисный миропорядок.

В этой связи совершенно логичным было бы провозглашение новой инициативы, способной выработать четкие правила взаимодействия и взаимопомощи в чрезвычайной ситуации.

Полагаем, что такое изменение вектора развития «Восточного партнерства» было бы в интересах всех его нынешних участников и сегодняшних противников.

Более того, объединительный потенциал взаимопомощи – один из наиболее значимых в истории человечества.  В человеческой природе заложен принцип сострадания – как правило, попавшим в тяжелую ситуацию, люди помогают даже несмотря на их прежние неблаговидные деяния. Горе объединяет.

Возможно, сегодня имеет смысл переосмыслить все то, что произошло в эти знойные/дождливые месяцы и принять решение об изменении базовых ориентиров инициативы «Восточное партнерство».

Возможно, не следует «дружить против России», а следует создать действительно работающее и эффективное партнерство, которое аккумулировало бы ресурсы участников и могло оперативно приходить на помощь тем, кто попал в беду. Как ни странно, но в современной мировой политике, в современных мировых отношениях практически нет ни одной организации, которая бы строилась именно на принципах взаимовыручки и взаимопомощи, а не на защите, чьих бы то ни было, личных и корыстных интересов.

Вот за подобным проектом действительно мог бы быть серьезный потенциал объединения не только республик бывшего СССР, стран Восточной Европы, но и ЕС и России, да и всех, кто заинтересован в получении оперативной и эффективной помощи.

Сергей Гриняев, Статья подготовлена для журнала "XXI век"


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ: Политика и геополитика