Центр стратегических оценок и прогнозов

Автономная некоммерческая организация

Главная / Политика и геополитика / Китай и его роль в новом мировом порядке / Статьи
Пекин-Дамаск: китайские принципы в сирийской войне
Материал разместил: Панкратенко Игорь НиколаевичДата публикации: 07-09-2016

Состоявшаяся на днях встреча министра обороны Сирии Фахда Джасема аль-Фрейджа с военной делегацией Китайской народной республики заслуженно привлекла к себе пристальное внимание политиков и экспертов как на Ближнем Востоке, так и в остальном мире.

Возглавлявший эту делегацию контр-адмирал Гуань Юфей, руководитель канцелярии по международному сотрудничеству Центрального Военного Совета Китая - органа, который, как известно, возглавляет сам Председатель КНР Си Цзинпин - вполне четко и определенно высказал позицию руководства своей страны по сирийскому вопросу. Без присущих дипломатам многозначительных оговорок глава китайской делегации заявил, что, во-первых, Пекин и дальше намерен поддерживать законное правительство страны во главе с Башаром Асадом. А, во-вторых, Китай готов расширить свое сотрудничество с Дамаском по самому широкому кругу вопросов – от военно-технических до гуманитарных.

Правда, развитие этого сюжета получилось несколько неожиданным: ряд российских масс-медиа тут же сообщили, что, оказывается «Китай присоединяется к международной войне в Сирии на стороне России» и чуть ли не со дня на день отправит в распоряжение Дамаска внушительный корпус военных советников.

Нечто подобное в российской прессе уже было год назад, когда по новостным каналам распространилась информация о том, что для совместных операций с Москвой к берегам Сирии выдвигается китайский авианосец «Ляонин-CV-16», что действительности никак не соответствовало. Изумленные подобными смелыми заявлениями, политики и эксперты в Пекине не стали уличать московских пропагандистов в откровенной лжи, а лишь с иронией заметили, что «российские официальные СМИ всегда любят запутывать собственное население и остальной мир благовидными для них международными новостями, чтобы действовать для достижения своих целей».

Подобная ироничная реакция присутствует и сейчас, для чего у Пекина есть полные основания. Прежде всего, Китай к сирийским событиям не сейчас «присоединился». С 2007 по 2010 год КНР поставила Башару Асаду вооружений на 300 миллионов долларов. И после начала мятежа, переросшего затем в полномасштабный конфликт, безоговорочно поддерживала законное правительство в Дамаске, продолжая безукоризненно выполнять ранее заключенные соглашения по военно-техническому сотрудничеству.

Столь последовательная позиция Пекина вызывала откровенное раздражение Вашингтона, причем, до такой степени, что в феврале 2013 года американцы ввели санкции против Precision Machinery Import и Export Corporation – двух крупных китайских государственных компаний, через которые шли импортные операции с Дамаском. В присущей им невозмутимой манере китайцы эти санкции… проигнорировали, продолжая работать с Асадом, в том числе – и поддерживая сирийское правительство льготными кредитами и гуманитарными поставками.

Другой причиной китайской иронии служит утверждение, что Китай в сирийском конфликте «выступает на стороне России». Прежде всего, в любых геополитических комбинациях у КНР своя сторона. И потом, в данном случает ключевым союзником (не считая Дамаска) Китай рассматривает Иран, поскольку именно партнерство с ним Пекин рассматривает как ключ к обеспечению региональной безопасности и минимизации американского влияния на регион.

Другой стратегический аспект китайской политики в отношении Тегерана (и не только на Ближнем Востоке, но и в Центральной Азии) заключается в обеспечении энергетической безопасности, поскольку Иран – это не только стабильность Ормузского пролива, но и, на перспективу, гарантированные поставки для нужд экономики КНР необходимых ей объемов энергоносителей через сеть трубопроводов.

Именно учет этих факторов значимости Тегерана для Пекина в качестве ключевого регионального партнера руководствовался Си Цзинпин, когда отменял свой визит в Саудовскую Аравию после начала агрессии Эр-Рияда в Йемене.

Впрочем, политика КНР на Ближнем Востоке и в отношении Ирана – тема для отдельного разговора, и если она заинтересует читателей ИА Fars, то он обязательно будет продолжен. Сейчас же вернемся к теме сирийско-китайских договоренностей, достигнутых в ходе переговоров министра обороны Фахда Джасема аль-Фрейджа со своими коллегами из Пекина.

Разумеется, речь не идет об отправке в Сирию сколько-нибудь значительного контингента китайских советников и инструкторов. Здесь позиция руководства КНР однозначна, что и подтвердил на встрече с аль-Фрейджем контр-адмирал Гуань Юфей – китайские военнослужащие не будут принимать участия в гражданской войне. Однако, представители Пекина выразили готовность расширить военно-техническое сотрудничество с Дамаском, подтвердили намерения руководства КНР предоставить льготные кредиты сирийскому правительству (в том числе – и на закупку вооружений, в списке которого и беспилотные летательные аппараты), а также продолжить подготовку кадров для сирийской армии и расширить перечень гуманитарной помощи. Причем, китайские военные не отвергли возможность того, что, в случае необходимости, Пекин рассмотрит возможность сопровождения гуманитарных конвоев на сирийской территории собственными силами.

Отдельной темой переговоров стал вопрос о расширении сотрудничества специальных служб двух стран в отношении уйгурских сепаратистов. Напомню, что в составе исламистских бандформирований в Сирии - «Джебхат Фатх аш-Шама» - примерно с конца 2014 года активно воюет группировка «Исламское движение Восточного Туркестана» (ИДВТ). Это приверженцы одного из направлений салафизма, которые своей главной целью декларируют отделение от КНР земель Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР), где компактно проживают уйгуры - тюркоязычный народ, исповедующий ислам суннитского толка. Что примечательно, их «политический штаб» - Всемирный уйгурский конгресс, расположен в Нью-Йорке, а активисты этого штаба неизменно пользуются благосклонностью СМИ и американских властей, особенно – когда Белый дом по разным поводам – «нарушения Пекином прав человека», угнетение меньшинств и отсутствие демократии – затевает очередную антикитайскую кампанию.

Еще одной особенностью уйгурских сепаратистов является то, что основные их базы находятся на практически не контролируемой пакистанскими властями территории Вазиристана, граничащей с Афганистаном. Словом, ИВДТ раскинула свою сеть по всему Среднему Востоку, активно предлагает свои услуги разведкам любых стран, недружественно настроенных к Китаю - что делает ее достаточно опасным противником для Пекина.

Вполне естественно, что в этих условиях китайская сторона заинтересована как в получении максимальной информации о действующих в Сирии боевиках из числа уйгурских сепаратистов, так и в содействии для принятия в отношении них ответных мер. Что ей и было обещано со стороны представителей Дамаска.

И, в заключение, необходимо отметить очень важный политический итог прошедших сирийско-китайских переговоров. Еще раз подтвердив свою поддержку законному сирийскому правительству, Пекин однозначно дал понять друзьям и врагам Асада, что не намерен «списывать» его с политической арены и не собирается устраивать вокруг этого какие-либо игры. «Асад – законный президент Сирии. Оказываемая ему помощь со стороны других государств, в том числе Пекином и Тегераном, совершенно законна и легитимна» - так выглядит сегодня позиция руководства КНР и менять ее в Пекине не намерены.

Что же касается собственно урегулирования сирийского кризиса, то совершенно не лишним будет напомнить, что китайское видение его основных принципов – так называемые «пять последовательных позиций» - было изложено 30 сентября 2015 года официальным представителем китайского министерства иностранных дел Хун Леем: «во-первых, сирийский конфликт должен быть урегулирован политическим путем. Применение военной силы не является выходом из конфликта, стороны должны выразить свои требования путем диалога и переговоров.

Во-вторых, настойчиво придерживаться позиции, согласно которой сирийский народ должен самостоятельно решить судьбу государства. Процесс политического перехода в Сирии должен возглавлять только сирийский народ, и только независимый сирийский народ должен решать, каким будет будущее Сирии.

В-третьих, содействовать скорейшему всестороннему политическому развитию Сирии, в кратчайшие сроки инициировать равноправный, толерантный и открытый политический диалог.

В-четвертых, настаивать на достижении национального примирения и единства Сирии. Для национального примирения и обеспечения единства Сирии необходим открытый диалог.

В-пятых, настаивать на предоставлении гуманитарной помощи Сирии и соседним странам, увеличивать объемы гуманитарной помощи сирийскому народу и народам соседних стран». Как показали переговоры военных представителей двух стран, именно эти принципы Пекин и намерен отстаивать в дальнейшем.

Игорь Панкратенко


Источник: http://en.farsnews.com/ 


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ: Политика и геополитика
Возрастное ограничение