Центр стратегических оценок и прогнозов

Автономная некоммерческая организация

Главная / Политика и геополитика / Настоящее и будущее Европы / Статьи
Европейское единство как предпосылка глобальной стабильности
Материал разместил: Гасанов Камран Низами оглыДата публикации: 06-09-2012

Внимание общественности и СМИ к проблемам мировой безопасности заметно выросло за последние два десятилетия. Распад биполярной системы, вопреки ожиданиям, не привел к гегемонии одной сверхдержавы, способной диктовать миру свои условия. Напротив, мировой порядок постбиполярной эпохи оказался более шатким, нежели во времена холодной войны.

Сворачивание советского влияния в Третьем мире оставило за собой огромной вакуум геополитической силы, предопределившей хаос и очаги нестабильности в нем. Обретшие статус «победителей» Соединенные Штаты оказались не способны поддерживать в одиночку международную безопасность. Для этого требуется привлечение других крупных сил на мировой арене, одним из которых может стать Европейский Союз. Прежде, чем говорить о роли Европы в обеспечении глобальной стабильности, необходимо выявить основные угрозы для последней.

I. Угрозы глобальной стабильности

1. Сохранение сильного разрыва в уровне социально-экономического развития между Севером и Югом – центральная дилемма в контексте глобализации международных отношений. По мнению западных политологов, на фоне растущего доступа к информации в мире, в особенности в развивающихся бедных странах, игнорирование их угнетенного положения может вызвать недовольство и привести к протестному движению, что негативно скажется на влиянии ведущих геополитических полюсов (США, Европа). В частности, Бжезинский отмечает: «В XXI веке население большей части развивающегося мира находится в состоянии политического брожения. Это результат осознания населением социальной несправедливости, доведенной до беспрецедентной степени»[1,стр. 175]. Социально-экономические трудности Третьего мира становятся всеобщей проблемой, которая звучит еще громче вследствие «нарастающего нетерпения его многочисленного и политически все более пробуждающегося населения»[1,стр.29].

Приоритет фактору благосостояния в сохранении мировой безопасности отдает и Г. Киссинджер: «Мировой порядок требует консенсус, который предполагает, что различия между процветающими и малоимущими, способные подорвать стабильность и прогресс, имеют такую природу, что бедные все еще могут сохранить некоторую надежду на рост за счет своих усилий»[5]. Его отсутствие грозит увеличением недовольства как внутри общностей, так и между ними. Волна арабских революций с начала 2011 года отражает злободневность обозначенных авторами проблем. Стихийность, с которой разворачивались события в Тунисе, Египте, Ливии, Сирии была во многом обязана тем переменам в социально-политической жизни, которые принесла собой информационная революция. Если причиной недовольства был низкий уровень жизни, то инструментом ее выражения и проявления выступали онлайн-социальные сети («твиттерная революция»).

2. Информационная революция. Помимо имущественного расслоения внутри мусульманских обществ, протестное движение в них вызвано и другими причинами. Техническая революция и широкий доступ в виртуальную сеть позволили социально активной молодежи «недемократических государств» острее осознать ущемление их прав и отсутствие политической гласности. Наблюдая за тем, как в «цивилизованном мире» власть определяется выборным путем, арабская молодежь ополчилась против своих пожизненных диктаторов. Именно этот фактор оказался центральным в событиях в Ливии, в самой благополучный по уровню жизни стране Магриба.

Несмотря на внешние факторы, дестабилизационные явления в арабском мире нельзя сводить лишь к заговорам и попыткам установить иностранный контроль над богатыми ресурсами странами южного и восточного Средиземноморья. Народные недовольства не могут вспыхнуть в отсутствие глубинных социально-политических предпосылок. Министр финансов Российской империи С. Витте справедливо подметил в свое время: «Все революции происходят оттого, что правительства вовремя не удовлетворяют назревшие народные потребности. Они происходят оттого, что правительства остаются глухими к народным нуждам» [3].

«Арабская весна» демонстрирует, что глобализация информационной сферы, катализатором которой выступают США, Европа и другие развитые страны, таит скрытую опасность для их геополитического положения. Одобряя антидиктаторские движения, западные стратеги убеждаются, что революции наравне с призывами к свержению тиранов зачастую подкрепляются фундаменталистскими идеологиями. Революции, изначально нацеленные на демократические реформы, в отсутствие альтернативного политического выбора, могут привести к установлению антизападных теократических режимов (например «Братья-мусульмане» и др.).            

Возглавляя список самых мощных финансово-экономических и военных держав, США и ЕС вместе с тем понимают, что информационная эпоха создает определенные сложности для поддержания их влияния традиционными силовыми методами. В колониальную эпоху, «спокойствие» в департаментах основывалось на силе оружия, в постколониальный период это достигалось через поддержку диктаторских режимов. На нынешнем этапе такие инструменты оказываются неэффективными, вследствие политизации и все большей информированности народных масс.

3. Межнациональные и религиозные конфликты.Потенциальные опасности раскачивания порядка в постколониальном мире (Азии, Африке, Латинской Америке), вызванные последствиями информационной глобализации, подкрепляются и другими предпосылками. Среди них особо выделяются региональные этно-территориальные конфликты в Третьем мире. Целый комплекс неразрешенных вопросов о делимитации границ, прав национальных меньшинств, а также религиозных споров превратили Ближний Восток в «пороховую бочку мира», новые, по словам Бжезинского, «Мировые Балканы». Простирающийся от восточного Средиземноморья до западных областей Китая, регион признается как самый конфликтогенный: едва ли не каждое государство имеет трения со своим соседом (Пакистан/Индия, Израиль/Сирия, Иран/Ирак) или же внутренние межконфессиональные/межэтнические раздоры (белуджи в Пакистане, курды в Турции, азербайджанцы в Иране, копты в Египте).

В долгосрочной перспективе отсутствие системы коллективной безопасности на «Мировых Балканах» отнюдь не исключает повторения европейского опыта мировых войн. Важно понимать, что анализ ситуации в регионе, исходя из современных демократических ценностей, лишает возможности давать объективную оценку политического развития этих стран. «Ближний Восток находится на положении Европы семнадцатого века…Государство не обладает прочным фундаментом, потому что почти все страны были созданы после Первой мировой войны иностранными державами с учетом их собственных интересов. Нация имеет небольшое значение, т.к. ее границы не соответствуют этническим реалиям, соответственно, Ближний Восток внутренне пребывает в беспорядке» [5]. Дополняя к этой смеси культурно-религиозные противоречия, становится понятно, что вероятность компромиссов снижается к минимальной отметке. Напротив, в преуспевающих капиталистических обществах национальные государства предаются забвению, уступая место более универсальным системам, как, например, «экономический союз». Западным лидерам стоит учесть этот большой контраст в степени политической эволюции ближневосточных и азиатский государств. Народы «Мировых Балкан» руководствуются не универсальными соображениями общих наднациональных приоритетов, а живут категориями «Realpolitik» и «баланса сил».

Схожая ситуация наблюдается в Восточной и Юго-Восточной Азии, где угрозы носят более латентный характер, но по последствиям могут быть намного опаснее из-за высокого военно-ядерного потенциала Индии, Китая, Пакистана. «В долгосрочном измерении, угрозы Азии представляются самыми важными. В краткосрочной перспективе, наиболее опасны вызовы, исходящие из региона Ближнего Востока» [5]. 

4. Особую значимость в рамках проблемы устойчивого развития имеют демографические тенденции. Они указывают на два параллельных процесса: снижение уровня рождаемости в Европе, США, России и неконтролируемый прирост населения в странах Латинской Америки, Африки и Азии. К примеру, «в 1990 году общая численность всех мусульман в мире составила 1,1 млрд. человек, то есть 20% населения земного шара (5,3 млрд.). К 2030 году эта цифра удвоится – в мусульманском мире будут проживать 2,2 млрд. человек, что будет составлять уже 26,4% всего населения планеты (8,3 млрд.)» [4]. Нарушение баланса между численностью населения и социально-экономическими темпами развития приводит к миграции в более благополучные регионы. Дополнительный импульс увеличению потока переселенцев дает отсутствие приемлемого уровня безопасности внутри развивающихся стран, а также конфликтогенный потенциал Третьего мира. Неприемлемые (в сопоставлении с благополучными ЕС и США) условия жизни вкупе с чрезмерной перенаселенностью африканских, мусульманских и азиатских государств обуславливают глобальное переселение из стран Юга в северные регионы.

Демографические изменения и дисбалансы в мире таят в себе и другие риски. Подъем рождаемости естественным образом ведет к увеличению числа молодого поколения, потенциально более активных социальных групп. Вследствие этого политическое брожение, революции и конфликты в указанных государствах обладают более высоким потенциалом, нежели в старой Германии или Японии. Неравномерный прирост населения в мире, грозящий массовой миграцией в развитые Соединенные Штаты, Европу, не может не подвергать опасности безопасность Евроатлантического сообщества. С другой стороны, политическое пробуждение в Азии/Африке, может напрямую отразиться на позиции США и бывших метрополий (т.е. стран Евросоюза), и негативно сказаться на их способности сохранить за собой статус «столпов мирового порядка».

 

II. Значение Европейского Союза для строительства системы мировой безопасности

Перечисленные выше вызовы и угрозы должны учитываться теми, кто претендует на роль гарантов «мирового порядка». Наравне с Соединенными Штатами и другими странами, Евросоюз потенциально считается одним из кандидатов на эту роль. По расчёту совокупной мощи ЕС занимает лидирующие позиции в мировой политике  (третье население после Китая и Индии, 28% мирового ВВП, седьмое место по территории). При всей серьезности и внушительности таких данных на практике Европа не может реализовать полностью свой высокий потенциал, т.к. не по всем вопросам европейцы выступают под флагом единого союза. 

Обсуждение вопросов о степени сплоченности Европейского Союза актуально как с точки зрения внутриевропейского развития, так и в контексте мировой политики. В первом случае, речь идет о выборе стран-членов между союзом государств и единой централизованной федерацией в зависимости от выгод и преимуществ для каждой страны-члена. В международном изменении более важно то, как уровень сплоченности в рядах европейцев влияет на  способность ЕС решать глобальные проблемы. 

Необходимо ли участие ЕС в мировой политике?

1. Одна из центральных проблем современной политики связана с изменением расстановки сил в мире за последние двадцать лет. Признавая за США статус единственной сверхдержавы, нужно отметить, что на данном этапе отмечается постепенное ослабление их влияния. Две дорогостоящие операции в Афганистане и Ираке подорвали финансово-экономическую стабильность Америки и негативно сказались на ее авторитете в глазах мирового сообщества. Анализируя нынешнее положение Соединенных Штатов, многие политологи в их способности в одиночку поддерживать мировой порядок. Киссинджер еще до военных кампаний 2001 и 2003 годов отмечал, что мир на рубеже XX-XXI веков будет больше похож на европейскую систему баланса сил, нежели однополюсную модель: «На уровне отношений между государствами новый порядок, пришедший на смену «холодной войне», будет напоминать европейскую систему государств XVIII — XIX веков. Его составной частью станут, по меньшей мере, Соединенные Штаты, Европа, Китай, Япония, Россия и, возможно, Индия...» [10, C.15].

Принимая во внимание проблемы мировой стабильности, а также неспособность США устранить их, опираясь исключительно на свою мощь, роль других участников приобретает решающее значение. Вашингтон оказался перед выбором: рисковать своим превосходством, действуя в одиночку или же отказаться от гегемонии в пользу совместного (с партнерами) глобального соуправления. Американские геополитики, в частности З. Бжезинский, поддерживающие идею разделения глобальной ответственности, большие надежды возлагают на участие Европейского Союза. «Поэтапное и контролируемое перераспределение власти» между США и ее союзниками (ЕС и Япония), необходимо для «оформления структуры глобального сообщества, основанного на совместных интересах и располагающего своими наднациональными механизмами…» [11, С.15].

2. Конечно, было бы не объективно утверждать, что необходимость вовлечения Европы в мировую политику диктуется исключительно тем, что Соединенные Штаты пытаются этим компенсировать свое ослабление. Должны быть, кроме того, определенные причины субъективного интереса самого Евросоюза. Глобальный характер мировой политики создал такие условия, что отдельные европейские страны не располагают достаточными средствами для защиты своих интересов. Германия, например, один из мировых экономических лидеров, не имеет высокого авторитета в военно-политических вопросах. С другой стороны, Британия и Франция, члены ядерного клуба, в отдельности не могут составить достойную конкуренцию экономическим державам. Единый союз мог бы гармонировать преимущества и скрыть недостатки каждого отдельного его участника. Констатируя тектонические сдвиги в мировой политике, не в последнюю очередь вызванные подъемом азиатских стран (Индия, Китай), становится ясно, что только в формате единого союза, европейские страны могут сохранить статус великих держав.

3. Существует еще одна предпосылка в пользу вовлечения единой Европы в обсуждение вопросов глобальной стабильности, которая служит промежуточным звеном между предыдущими двумя. Она связана с высоким уровнем взаимосвязанности между ЕС и США. Помимо осязаемых и материальных факторов близкого сотрудничества, таких как финансово-экономический обмен, торговля, совместное военное планирование в рамках НАТО, два региона разделяют общую политическую культуру и, следовательно, более или менее схожие подходы по темам международной повестки дня. Интеллектуальная и руководящая элита ЕС и США обмениваются мнениями в рамках различных форумов и организаций, нацеленных на координацию действий в области безопасности, внешней политики, финансов и экономики. Наиболее наглядные примеры – Трехсторонняя комиссия, Совет по международным отношениям, Бильдербергский клуб, МВФ, ОЭСР и т.д. Допуская возможное расхождение позиций, в общем и целом, стратегические интересы двух игроков намного ближе, чем каждого из них с третьей стороной. США нуждаются в сильном союзнике (единой Европе) для сохранения своего влияния в мире. С другой стороны, европейские нации под эгидой сильного ЕС будут чувствовать себя более полноценными и равноправными партнёрами Вашингтона по лидерству.

4. Отмеченные ранее «проблемы глобальной стабильности», составляют отдельную  подгруппу детерминантов более тесного сотрудничества в области ОВПБ (общая внешняя политика и политика безопасности). Они («глобальное политическое пробуждение», этно-политические конфликты, угроза перенаселенности южных регионов) оказывают непосредственное влияние на геополитику Европы. Географическая близость ЕС к «Мировым Балканам» создает непосредственный риск для ее безопасности. В случае войн и кризисов, поток иммиграции устремится в европейские страны. Кроме того, зависимые от поставок ближневосточной нефти и газа, европейцы не могут не обращать внимание на страны, откуда идет поток углеводородных ресурсов, а также на те, через территории которых пролегают их маршруты. Соответственно, отсутствие цельных мер (возможных только лишь при объединении усилий стран-членов) для отражения названных угроз, в долгосрочной перспективе может негативно сказаться на позициях каждого отдельного государства, входящего в Европейский Союз.

Вышеупомянутые причины (в не зависимости от степени сплоченности европейцев) указывают на то, что участие ЕС для поддержания стабильности в мире необходимо. Очевидно и то, что без отсутствия единства в рядах европейцев, а также определенного прогресса в ОВПБ реализовать это будет крайне сложно.  

 

Уровень сплоченности Союза – предпосылка проведения единой внешней политики

Трансформации в мировой геополитике, ознаменовавшие ослабление национальных государств, а также проблемы отсутствия безопасности в стратегических, с точки зрения Европы, регионах (Африка, Ближний Восток) подчеркивают актуальность европейского единства как важного инструмента компенсирования первого явления, а также средства решения второго стечения обстоятельств. 

Для оценки перспектив общеевропейской солидарности в области внешней политики  обратимся к теориям европейской интеграции. Среди них особое место занимает школа функционалистов, представленная Д. Митрани, Э. Хаас. Узловой тезис концепции заключается в том, что сближение на уровне национальных экономик автоматически приводит к созданию институциональных структур общехозяйственного регулирования. При дальнейшей модернизации теории, приобретшей приставку «нео», было заключено, что экономический союз станет предтечей политического. «Углубляющаяся экономическая интеграция сделает необходимым в будущем европейскую  институционализацию, т.к. всеобъемлющая интеграция потребует более комплексного регулирования» [9]. Центральный принцип, способствующий углублению объединения, – т.н. эффект «spill-over» (перетекания): сближение в одном секторе экономики - приводит к гомогенизации в других его частях, таким же образом экономическое единение обуславливает политическое. Неофункциональный подход, по содержанию, максимально отражает ход развития Европейского Союза от ЕОУС до Лиссабонской протоконституции. Именно постепенная координация экономических политик создала платформу для единого рынка и валютного союза.

Несмотря на то, что со временем экономические вопросы затмили дискуссии о политическом союзе, надо заметить, что изначально организация была рассчитана как политическая платформа, приоритетом которой виделась единая надгосударственная федерация. Так это представлялось Ж. Моне, Р. Шуману, К. Аденауэру, А. Гаспери, П.Г. Спааку, как и другим отцам-основателям Европейского Сообщества. Известная речь У. Черчилля в Цюрихе была произнесена чисто в политическом духе: «Существует средство, которое… за несколько лет могло бы сделать Европу… свободной и… счастливой. Средство это есть воссоздание европейской семьи, и большее, что мы можем для этого сделать, обеспечить структуру, благодаря которой Европа будет пребывать в мире, безопасности и свободе. Мы должны построить нечто вроде Соединённых Штатов Европы» [2]. Федералистская теория в своем изначальном варианте гласила, что успешная интеграция должна брать истоки с политической централизации.

Впоследствии, говоря о будущем Европы, старались максимально избегать  терминов наподобие «федерация», вызвавшего несогласие нового поколения европейских политиков, сначала Ш. де Голля, затем и других евроскептиков. Федералистская модель была поставлена под сомнение не только из соображений сохранения национального суверенитета, но и ввиду того, что она обуславливала доминирование наиболее сильных государств в объединении: По мнению Митрани, «для любого федералистского эксперимента, целью которого является совершенствование общественного благосостояния, действующим прототипом послужит не Конституция США 1787 года, а скорее федеральная система СССР» [8].

Третья концепция, представляющая путь Европы – интерговернментализм(«intergovernmentalism»). Базирующие свои выводы на реализме адепты данного учения решающую роль придают «национальным интересам». А. Моравчик как важнейший механизм объединения видит переговорный процесс («bargaining») между лидерами правительств, с помощью согласия которых возможны фундаментальные решения в ЕС. Интерговернменталисты считают, что интеграция может продвинуться лишь тогда, «когда интересы доминирующих национальных государств совпадают и путем переговоров заключаются общие решения, которые опять-таки отвечают национальным интересам» [6].

При наложении этих концепций на практику евроинтеграции видно, что ЕС в той или иной степени комбинирует все три теории. Интерговернментализм проявляется в том, что государства все еще сохраняют за собой право стратегических решений в рамках Европейского Совета и Совета ЕС. Одновременно, как и предполагалось в неофункционалисткой доктрине, интенсификация экономического процесса, а также «эффект перетекания» повысили роль наднациональных институтов, в частности Европейской Комиссии, Европейского Парламента и Европейского Суда (в особенности после Лиссабонского договора). Больше споров и претензий вызывает федералистская концепция, т.к. она, будучи идеологическим предвестником Единой Европы, в наименьшей степени отражает практическое состояние Европейского Союза. Правовые изменения, внесенные «Европейской Конституцией» оставили много вопросов касательно компетенций наднациональных институтов по вопросам внешней политики. Договор, учредивший пост Верховного представителя по иностранным делам и политике безопасности с подотчетной ему Европейской службой внешнеполитической деятельности, подразумевает, что политика стран в этой сфере должна будет реализовываться через согласование, но в то же время оставляет для стран-членов свободу проведения самостоятельного курса.

Проанализировав каждую из тем статьи в отдельности («глобальная стабильность» и «европейское единство»), можно подвести их под общий знаменатель. Итак, мы выяснили, что основной движущий механизм современного этапа мировой политики – глобализация. Она содержит в себе два определяющих фактора: во-первых, сплетение национальных экономик и политик в общемировую взаимосвязанную систему; во-вторых, создание условий, при которых как прогресс, так и кризис, охватывающий отдельный регион, затрагивает интересы и остальной части мира (проблемы Ближнего Востока – проблемы ЕС).

 В контексте исследования особое внимание сосредоточено на демографических, национально-этнических и материальных проблемах на Ближнем Востоке. Тектонические сдвиги в указанных регионах, вызванные ростом населения, активизацией политического самосознания постколониальных наций, безусловно, составляют одну из главных угроз глобальной стабильности. Имеющие свои традиционные геополитические интересы в Африке и в БСВ (Ближний и Средний Восток) европейские страны не могут не проявлять особое внимание к данным проблемам. Кроме того, географическая близость Европы к Азии и Северной Африке ставит вопросы обеспечения собственной безопасности еще острее, нежели, например, для США.

Отсутствие активных внешнеполитических шагов со стороны европейцев в предотвращении угроз как мировой, так и чисто европейской стабильности, может нести в себе большие риски. Понимая всю напряженность глобальной повестки дня, в то же время европейцы осознают, что решать их в отдельности они не способны. Поэтому выбор в пользу консолидированных общеевропейских мер во внешней политике и политике безопасности – единственная разумная альтернатива. Мировая политика вышла на глобальный уровень, проблемы являются глобальными, следовательно, для их решения требуются глобальные игроки. В этом отношении то, насколько эффективно будет проистекать централизация Европейского Союза, особенно в рамках ОВПБ, имеет ключевое значение.

Последние события в арабском мире - наглядное свидетельство того, что участие Европы в строительстве мирового порядка важно. В отличие от 2003, когда произошел явный раскол в европейском сообществе относительно санкций против режима С. Хусейна, сегодня, за малым исключением, наблюдается более или менее согласованная реакция на ситуацию в Египте, Ливии и Сирии. Примечательно, что европейцы не только выразили формальную поддержку революциям, но и предприняли коллективные военные мероприятия для подкрепления своих позиций. Как ни странно, по стратегическим вопросам страны-члены проводят более или менее консолидированную политику. В частности, «Европа сохраняет в основном единство по Ирану и Сирии, организовав эффективное, как кажется, нефтяное эмбарго против режима Башара аль-Асада, и заморозив активы нескольких сотен иранских компаний, банков и руководителей» [7]. Отмечая практический прогресс в деле конвергенции внешних политик членов Евросоюза, важно понимать, что пока еще она носит непостоянный характер, т.к. в зависимости от постановки проблем приоритеты и позиции могут меняться, подрывая тем самым единство Европы. Следовательно, для полноценного участия Европейского Союза в решении проблем глобальной стабильности, требуется более фундаментальная основа, нежели межправительственный формат, имеющийся на сегодняшний день.

 

Список литературы:

  1. Збигнев Бжезинский. Еще один шанс. М.: Международные отношения, 2010.
  2. Речь Уинстона Черчиля в Цюрихском университете. (http://magazines.russ.ru/vestnik/2009/26/re10.html)
  3. Электроннная библиотека классической литературы. Витте Сергей Юльевич Царствование Николая Второго. Главы 13 - 33 Страница 79.
  4. Халиуллин. Ю.Н.Столкновение цивилизаций отменяется. Однако расширяющийся мусульманский мир – факт мирового развития. Независимая газета, 2011-03-23. http://www.ng.ru/science/2011-03-23/13_civilizations.html
  5. Henry Kissinger. Current International Trends and World Peace. Vatican City, 2007. http://www.henryakissinger.com/speeches/042807.html
  6. Jochen Steinhilber. Liberaler Intergovernmentalismus. Wiesbaden, 2006.
  7. Laurence Norman. Europe’s Foreign Policy Challenges. The Wall Street Journal, 06/01/2012. http://blogs.wsj.com/brussels/2012/01/04/europes-foreign-policy-challenges/
  8. Mitrany D. A working peace system. London, 1966
  9. Rosamond B. Theories of European Integration. NY, 2000
  10. Киссинджер Г. Дипломатия / Пер. с англ. М.: Ладомир, 1997.
  11. Бжезинский З. Мировое господство или глобальное лидерство. – М.: Международные отношения, 2006.

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ: Политика и геополитика
Возрастное ограничение